Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 41 – Алекс Скай

До спокойствия нам было далеко, как Роману до способности объяснять чувства без делового сопровождения.

Но после разговора с Алисой, выступления Аси, фразы Марка и руки Романа в моей руке что-то изменилось. Будто все увидели: ситуация не исчезла, но мы перестали притворяться, что она касается только взрослых.

Ася уснула почти сразу, прижавшись к моему плечу. Семён-динозавр остался у неё на коленях, наполовину укрытый пакетом с открытками. Марк сидел у окна и писал в тетради. Роман впереди смотрел не в телефон, а в дорогу. Это было настолько необычно, что я поймала себя на желании проверить, не случилось ли с миром что-то радикально хорошее.

— Пункт четырнадцать, — тихо сказал Марк, не отрываясь от тетради.

— Можно не вслух? — спросила я шёпотом, кивая на Асю.

— Можно. Но вам понравится.

— Уже сомневаюсь.

Он повернул тетрадь так, чтобы я прочитала.

“Если папа не смотрит в телефон больше десяти минут, значит, ситуация серьёзная или Вера рядом”.

Я посмотрела на Романа через зеркало.

Он слышал.

Конечно, слышал. Роман Ветров слышал всё, особенно то, что должно было пройти мимо него.

— Это пункт спорный, — сказал он.

— Почему? — спросил Марк.

— Я могу не смотреть в телефон по разным причинам.

— Назови три.

Роман помолчал.

— Дорога.

— Ты не за рулём.

— Усталость.

— Ты не признаёшь усталость, потому что считаешь её неэффективной.

Я зажала рот рукой.

Роман в зеркале встретил мой взгляд.

— Третья причина? — не отставал Марк.

Роман отвёл глаза к окну.

— Потому что вы оба рядом.

Марк перестал писать.

Не резко. Просто ручка остановилась над листом.

Я тоже перестала улыбаться.

Ася во сне что-то пробормотала и чуть крепче прижалась к моему плечу.

— Это хорошая причина, — сказал Марк после паузы.

— Да, — ответил Роман.

И на этом разговор закончился.

Без красивой точки.

Без объятий.

Без семейной музыки за кадром.

Но в машине стало теплее.

Дом встретил нас светом в окнах и Ингой Павловной в холле. Она стояла у лестницы так, будто не отходила ни на шаг с момента нашего отъезда, хотя я почти была уверена, что за это время она успела проверить ужин, распорядок, состояние детских комнат, судьбу Асиных бантиков и моральное положение Семёна на территории дома.

— Как прошло мероприятие? — спросила она.

— Ася выступила, Марк почти спас лотерею, Роман купил двадцать семь открыток, Алиса появилась, а я официально получила бумажное сердце, — сказала я. — В целом — насыщенно.

Инга Павловна на одну секунду закрыла глаза.

— Понимаю.

— Нет, — сказал Марк, проходя мимо. — Не понимаете. Там был папа без телефона.

Она открыла глаза.

— Простите?

— Исторический факт.

Роман снял пальто.

— Марк.

— Я просто информирую управляющую домом о событиях, влияющих на режим.

Инга Павловна посмотрела на Романа.

На меня.

На спящую Асю, которую я осторожно держала за плечи.

На Семёна, торчащего из пакета.

— Режим, — сказала она наконец, — сегодня уже давно не является ведущим понятием.

Марк остановился у лестницы.

— Инга Павловна, это было почти чувство юмора?

— Это было наблюдение.

— Я горжусь вами.

— Наверх, Марк Романович.

— Всё, снова обычная версия.

Он пошёл наверх, но не так резко, как раньше. Оглянулся на Романа — быстро, почти незаметно. Роман кивнул ему. Марк кивнул в ответ. Маленький жест, но я уже научилась не недооценивать маленькое в этом доме. Здесь большое чаще всего начиналось с пустяка: с каши, подушки, записи в тетради или мужчины, который перестал смотреть в телефон.