Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 6 – Алекс Скай

Но сейчас внутри было пусто.

Не страшно даже.

Просто очень ясно.

За дверью кабинета меня ждали не сырники и не спор о подушках. Там было что-то, что могло сдвинуть всю хрупкую конструкцию, которую мы собирали эти недели из смеха, завтраков, детских записок, неловких разговоров и Романовых попыток быть не только строгим.

Я постучала.

— Войдите.

Кабинет Романа был всё тем же: тёмное дерево, большой стол, папки, экран, книги, окно в сад. Только теперь я знала, что за этим окном дети однажды строили замок из подушек в доме, где раньше боялись лишнего шума. Знала, что в нижнем ящике стола Роман хранит рисунок Аси с островом, где взрослые не говорят “потом”. Он думал, что я не видела. Я видела. Просто промолчала. Иногда уважение к чужим тайникам важнее победы в споре.

Роман стоял у окна.

На столе лежал конверт.

Белый.

Плотный.

Слишком официальный, чтобы быть доброй новостью.

Рядом — несколько распечатанных листов, открытый ноутбук и телефон. Порядок на столе был безупречным, но в нём чувствовалась спешка. Одна папка лежала под углом. Для Романа Ветрова это почти равнялось крику.

— Садитесь, — сказал он.

— Когда вы говорите таким голосом, хочется стоять. Для мобильности.

— Вера.

— Поняла. Сажусь.

Я опустилась в кресло напротив стола. То самое кресло, где когда-то сидела на собеседовании с мокрым подолом и резюме, а он решал, достаточно ли я безопасна для его идеального режима. Теперь я сидела здесь как человек, которому он собирался доверить что-то семейное. Мир иногда разворачивается так резко, что хочется попросить его не делать движений без предупреждения.

Роман взял конверт.

— Сегодня утром пришло официальное уведомление от представителей Алисы.

Имя упало между нами так, будто в комнате открыли окно зимой.

Алиса.

Я слышала его нечасто.

Дети почти не говорили о матери. Не потому что им запрещали. Нет. В этом доме запреты обычно были видны сразу: они лежали на поверхности, ровные и подписанные. С Алисой всё было иначе. Её отсутствие чувствовалось как комната, дверь в которую давно закрыли, но из-под неё всё равно тянуло холодом.

Я знала только общее: бывшая жена Романа, мать Марка и Аси, много лет жила отдельно, появлялась редко, красиво и непредсказуемо, как дорогая открытка из места, куда детей не пригласили. Для Аси она была полусказкой с неправильным финалом. Для Марка — темой, которую он закрывал сарказмом быстрее, чем взрослые успевали подобрать мягкие слова. Для Романа — виной, о которой он не говорил, но носил её так, будто она была частью костюма.

— Что она хочет? — спросила я.

— Пересмотреть порядок участия в жизни детей.

— Пересмотреть — это как?

— Через семейное слушание. С возможностью временных ограничений моих единоличных решений.

Я посмотрела на него.

— То есть она хочет доказать, что вы не справляетесь?

— Формально — что детям необходима более сбалансированная семейная среда.

— Какая удобная формулировка. В неё можно завернуть что угодно и поставить бантик.

Роман положил листы передо мной.

Я не взяла их сразу.

— Она давно не была частью их ежедневной жизни, — сказал он. — Но сейчас у неё есть основания утверждать, что ситуация изменилась.

— Какие основания?

Он нажал клавишу на ноутбуке и повернул экран ко мне.

Там была открыта страница с публикацией.