Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 71 – Алекс Скай

Марк тихо сказал:

— Добро пожаловать во взрослый мир.

— Марк, — произнёс Роман.

— Что? Она спросила.

Роман посмотрел на сына.

Я увидела, как он борется с привычным желанием остановить резкость, и как вместо этого выбирает другой путь.

— Ты прав, — сказал он. — Но ей не обязательно сегодня получать весь взрослый мир сразу.

Марк отвёл взгляд.

— А нам кто-то выдавал его порциями?

Тишина.

Ася спустилась ещё на ступеньку.

— Марк, ты злишься?

— Нет.

— Врёшь плохо. Вера так говорит.

Я подняла руку.

— Прошу не использовать мои педагогические наблюдения против родственников без предварительного согласования.

— Это не родственник, это Марк, — сказала Ася.

— Очень точное юридическое различие, — пробормотал он.

Роман убрал телефон в карман.

— Дети, сейчас я поговорю с Климовым и Лидией. Публикацию будут фиксировать и оспаривать. Вы оба не смотрите больше это.

Марк сразу вскинул голову.

— Почему?

— Потому что—

Роман остановился.

Молодец.

Я почти услышала в воздухе непрознесённое “так надо”.

Но он проглотил его.

— Потому что это написано не для вас, — сказал он. — И не про вас. Там используют ваши лица, чтобы ударить по взрослым. Я не хочу, чтобы вы принимали это внутрь.

Марк смотрел на отца долго.

— Уже лучше.

— Спасибо за оценку.

— Но телефон я сам решу.

Роман напрягся.

Я приготовилась вмешаться, но он снова справился.

— Хорошо. Тогда реши сам, но помни: смотреть на ложь много раз не значит быстрее сделать её правдой или неправдой. Это просто больнее.

Марк опустил глаза на телефон.

Потом выключил экран.

— Ладно.

Для девятилетнего мальчика, который почти никогда не сдавал позиции без боя, это было почти мирным соглашением.

Ася спустилась вниз и подошла ко мне.

— Ты теперь уйдёшь?

Вот так просто.

Без перехода.

Без подготовки.

Прямо туда, где у меня самой ещё не было ответа.

Я почувствовала взгляд Романа.

Не давящий.

Ждущий.

Марк тоже смотрел.

А я вдруг поняла, что вся эта публикация, весь заголовок, все чужие слова “избранница”, “купил”, “идеальная семья” сделали самую опасную вещь: они превратили мой возможный уход из личного решения во что-то видимое для детей.

Если уйду сейчас — это будет не просто “Вере надо домой”.

Это будет “Вера испугалась того, что написали”.

И Ася это запомнит.

Марк тоже.

— Сегодня я никуда не исчезаю, — сказала я. — Но мне нужно будет позже уехать домой. Взять вещи, подумать, выдохнуть и убедиться, что моя кухня не объявила меня пропавшей.

— Кухня скучает? — спросила Ася.

— Очень. Она без меня проигрывает споры табуретке.

Ася чуть улыбнулась.

— Но ты вернёшься?

Я не успела ответить.

Марк сказал:

— Она сказала “позже уехать”, а не “уйти”.

Я посмотрела на него.

— Спасибо, переводчик с взрослого.

— Я проверяю формулировки.

— Очень полезная профессия в нашем доме.

Роман тихо сказал:

— Я отвезу вас.

Я повернулась к нему.

— Нет.

Он замер.

— Нет?

— Мне нужно самой.

— Сейчас ситуация—

— Не надо.

Он замолчал, но по лицу было видно: внутри уже поднялась армия аргументов. Безопасность. Пресса. Слухи. Возможные люди у дома. Непредсказуемость. Ответственность. Все в одинаковых строгих костюмах и с табличками “Роман снова всё контролирует, потому что боится”.

— Вера, — сказал он.

— Я напишу, когда доеду.

— Этого недостаточно.

— Для кого?

— Для меня.