Книга Мама по контракту для папы строгого режима, страница 73 – Алекс Скай

Вот это и делало всё сложнее.

На следующий день я решила провести утро вне дома Ветровых.

Не целиком.

Только несколько часов.

Я честно предупредила Романа сообщением: “Мне нужно заехать по своим делам. К детям приеду после обеда”.

Он ответил через пять минут.

Пять.

Не сразу.

Я даже представила, как он сидит с телефоном, набирает десять вариантов, стирает девять, оставляет самый безопасный.

“Хорошо. Напишите, если нужна помощь”.

Не “где вы”.

Не “с кем”.

Не “это небезопасно”.

Прогресс.

Я почти гордилась им.

Вот именно “почти” и сгубило.

Я вышла из подъезда около одиннадцати. На улице было пасмурно, но без дождя. Воздух пах мокрым асфальтом, листьями и той самой городской свободой, которая не спрашивает, кто ты сегодня: няня, избранница, близкий человек семьи, женщина из публикации или просто Вера с сумкой и невыспавшимся лицом.

Я дошла до маленькой кофейни у угла.

Не потому что мне срочно был нужен кофе. Скорее потому что мне срочно было нужно место, где никто не называл меня частью семьи Ветровых.

И именно там меня окликнули.

— Сокол?

Я застыла.

Это прозвище я не слышала давно.

Так меня называл только один человек.

Я повернулась.

У окна стоял Даня Корнеев.

Высокий, чуть сутулый, в сером свитере, с шарфом, намотанным так небрежно, будто шарф сам решил участвовать в его образе без согласования. Тёмные волосы, улыбка тёплая, открытая, без скрытого расчёта. В руке бумажный пакет с булочками. На лице выражение человека, который искренне рад тебя видеть, а не уже мысленно оценивает, как это повлияет на семейное слушание.

У меня вдруг внутри что-то ослабло.

Не романтически.

По-человечески.

Как будто кто-то открыл форточку в комнате, где слишком долго обсуждали документы.

— Даня?

— Живая, — сказал он. — А я уже начал думать, что тебя унесло в мир богатых домов и динозавровых заговоров.

— Откуда ты про динозавров?

Он поднял брови.

— Сокол, ты вчера была во всех лентах. Там, конечно, динозавра почти обрезали, но я узнал по хвосту. Харизматичный парень.

Я закрыла лицо рукой.

— Даже ты видел.

— Я не просто видел. Я сначала не поверил, что это ты. Потом увидел выражение лица, с которым ты смеёшься над очень дорогим мужчиной, и понял: точно Соколова.

— Я не смеюсь над ним.

— Уже защищаешь?

— Не начинай.

Он поднял обе руки.

— Молчу. Почти. Пойдём внутрь? Я покупаю тебе что-нибудь горячее и делаю вид, что не заметил, как тебя назвали избранницей строгого миллионера.

— Миллиардера, если верить заголовкам.

— Прекрасно. Тогда булочка за мой счёт — мой вклад в социальное равновесие.

Я засмеялась.

Просто.

Без оглядки.

И от этого стало почти больно.

Мы сели у окна.

Даня был из моей прежней жизни. Той самой, где не было Романа Ветрова, семейных слушаний, Алисы, Лидии, Климова и детей, которые спрашивают, можно ли выбрать другую маму. Мы познакомились несколько лет назад на городском детском фестивале, где я помогала с организацией, а он вёл мастерские по самодельным куклам и теневому театру. Потом был сложный период, когда у меня резко закончилась работа, деньги и вера в то, что я хоть где-то нужна. Даня тогда не спасал меня красиво. Просто таскал коробки, чинил полку, приносил пироги от своей сестры и говорил: “Сокол, если жизнь развалилась, это ещё не значит, что у неё нет чувства юмора”.