Книга Добрые духи, страница 145 – Б. К. Борисон

— Полагаю, во всём виновата я, да? — на её лице появляется скучающее выражение. — Я ужасная мать? Я сделала это с тобой? Твоя тётя Матильда — никогда с тобой так не поступала. Так?

Сердце переворачивается у меня в груди, разочарование сжимает этот жизненно важный орган кулаком. Я говорю максимально честно, как никогда в жизни, а она всё равно не слушает.

Я бросаю быстрый взгляд на Саманту, но та прожигает взглядом свои идеально уместные шпильки. В этом разговоре я одна, как и всегда.

— Я никого не обвиняю, — говорю я так терпеливо, как только могу. — Я делюсь тем, что чувствую.

— Ты слишком чувствительная, — огрызается мать.

— Значит, чувствительная, — отвечаю. — Я чувствительная, мягкосердечная, эмоциональная и, вероятно, ещё и хрупкая. Я плачу над грустными видео, и всё время извиняюсь, чаще всего по причинам, которые сама не могу сформулировать. Я никогда не хотела быть юристом. Ненавижу споры. Этот разговор сейчас убивает меня, потому что мне просто хочется дать тебе то, чего ты от меня хочешь, лишь бы это чувство в центре груди исчезло.

Мои руки сжимаются в кулаки, слова срываются всё быстрее.

— Так что да. Мне не всё равно слишком сильно. Мне всегда было не всё равно слишком сильно. Я безответственная. Я ем торт на завтрак. Я кормлю кота соседа, а мои пластыри обычно с какой-нибудь диснеевской принцессой. Я яркая и сентиментальная, и я… мне это в себе нравится. Мне нравится моя захламлённая лавка и мой крошечный дом, наполненный вещами, которые делают меня счастливой. Мне нравятся мои волосы, когда они кудрявые. Мне нравится это платье. И мне нравится тот мужчина, который терпеливо ждёт меня у двери, несмотря на то, что, я уверена, это была откровенная попытка его прогнать, — я делаю глубокий вдох и расправляю плечи. — Вот кто я такая. Я этим горжусь. Ты можешь выбрать — быть рядом или нет. Но теперь это твой выбор. Я больше не буду пытаться.

Моя мать сжимает челюсть.

— Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, другого шанса у тебя не будет.

Я натянуто улыбаюсь. Когда-то это заявление, наверное, уничтожило бы меня. Но теперь?

Я наклоняюсь вперёд и быстро целую мать в щёку. Мне не нужен ещё один шанс заставлять кого-то любить меня.

— Думаю, меня это устраивает.

Гарриет

Поездка домой после бала проходит в тишине, и Нолан и я погружены в свои мысли. Он кладёт руку мне на колено, когда мы выезжаем с маленькой парковки у церкви, но в остальном даёт мне пространство, глядя в окно, пока мы петляем по дороге обратно к моему дому.

Я думала, меня сразу накроет чувство вины. Сомнения. Но вместо этого я ощущаю странную лёгкость. Будто при желании могла бы просто взлететь в ночное небо.

Нолан прочищает горло, сидя на пассажирском сидении.

— Ты сидишь, уткнувшись подбородком в руль, уже семь минут, — спокойно говорит он.

— А.

Я откидываюсь назад и глушу двигатель, разжимая мёртвую хватку на руле. Я и не поняла, что мы уже припарковались на маленькой площадке за моим домом. Мышечная память доставила меня домой, пока мозг устраивал олимпиаду по чрезмерному обдумыванию.

Низкий рокот двигателя стихает. Опускается тишина. Я убираю ключи в карман куртки и обмякаю в кресле.

— Извини за это.

— Не извиняйся передо мной, — он хмурится. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — я прислушиваюсь к этому чувству, стараюсь понять, что не так, и понимаю, что это правда. Мне, правда, хорошо. Даже больше, чем хорошо. Мне отлично. Почти эйфория. Опьянение от силы, наконец, сказать то, что думаешь. — Вообще-то, думаю, я чувствую себя отлично.