Книга Добрые духи, страница 149 – Б. К. Борисон

Нолан опускается на меня, его руки напряжены по обе стороны от моей головы. Он накрывает мои губы своими, целуя так, будто исчезнуть должна именно я. Обе мои руки зарываются в его волосы, наши рты соединены в поцелуе жарко и влажно, медленно. Я стараюсь растянуть каждый миг, пока не становлюсь разгорячённой и податливой. С ноющим чувством — во всех нуждающихся местах.

Моя спина выгибается. Я нащупываю молнию у основания позвоночника.

— Нет, — он грубо прижимает мои бёдра обратно к матрасу. — Оставь платье.

— Почему? — хнычу я.

Он тянет за подол, пока юбка не собирается лужицей шёлка на моих бёдрах. На мне бледно-розовое бельё, высоко сидящее, и он шепчет ещё одно глухое «блядь» себе под нос. Его язык скользит по внутренней стороне бёдер.

— Потому что, — говорит он, — я хочу взять тебя именно так.

Затем он отталкивается от кровати, опускается на колени и тянет меня вниз по длине матраса за бёдра. Я вскрикиваю в потолок, когда он устраивает мои бёдра на самом краю, мои ноги беспомощно свисают. Он располагает меня именно так, как хочет, грубо разводя мои колени шире, прежде чем встать между ними. Я вижу только макушку его взъерошенных волос, склонённую надо мной.

— Мне это нужно, — шепчет он, и любые мысли о стеснении растворяются в сыром отчаяньи его голоса. Он целует мягко, прямо под пупком. — Можно мне, Гарриет?

Я раздвигаю ноги ещё шире.

— Да, — шепчу я. — Пожалуйста.

Он не медлит. Он подцепляет двумя пальцами моё красивое кружевное бельё и отводит ткань в сторону, прижимая её большим пальцем к моему бедру. А потом прижимает ко мне рот, и разряд молнии взлетает по позвоночнику.

Беспорядочно и честно — так, каким Нолан всегда бывает, и я не могу дышать от интенсивности. От того, как он широко раскрывает рот, лижет, губы втягивают меня. Будто он пытается вкусить как можно больше меня, как можно быстрее.

Руки зависают над его головой. Я хочу зарыться пальцами в его волосы, но не… я никогда…

Он замечает мои дрожащие руки между моими бёдрами, и на его лице появляются любимые морщинки. Он улыбается и направляет одну мою руку к затылку.

— Давай, — говорит он. — Покажи мне, где ты хочешь, чтобы я был.

Я зарываюсь пальцами в его волосы, и его глаза закрываются. Я тяну, и он стонет, лицо изменяется от мучительного удовольствия. Захваченная и неуправляемая, я прижимаю бёдра к его рту и двигаюсь. Я жду, что он удержит меня, заставит принять то, что он даёт, но он снова меня удивляет. Он медленно распахивает глаза и лениво смотрит на меня, позволяя мне тереться о его рот. Позволяя мне взять то, что мне нужно.

Он всегда позволяет мне брать то, что мне нужно.

Я приподнимаюсь на одной руке, чтобы видеть его, так угол лучше, другая всё ещё в его волосах, чтобы удерживать его рот между моими ногами. Я снова двигаю бёдрами. И снова. И снова. И снова.

Самое эгоистичное, что я когда-либо делала.

«Великолепно».

Жар стягивается комом туже в животе, и моя голова падает, кончики волос щекочут обнажённую кожу поясницы, пока я двигаюсь напротив него.

— Нолан, — хнычу я. — Да.

Он отстраняется, задыхаясь, и его пальцы занимают место рта, выводя широкие, влажные круги по клитору. Он оставляет засос в складке моего бедра, и я слышу звон металла — пряжка его ремня ударяется о паркет.