Книга Добрые духи, страница 156 – Б. К. Борисон

— Блядь, — выдыхает Нолан. — Я помню этот день.

Он тяжело сглатывает.

— Это день моей смерти.

Гарриет

— Тот день, когда ты умер? — повторяю я.

Нолан кивает, глядя куда-то вдаль. Он всё ещё держит меня за руку.

— Ну… — я наклоняюсь и заглядываю за борт. Удары волн медленно становятся всё яростнее, поднимая лодку и снова роняя её вниз. Словно сам Посейдон оторвал ладонь от воды и забавляется маленьким судном. — Не выглядит как что-то хорошее.

Нолан хмурится, осматривая лодку в поисках… чего-то. Запасного выхода, возможно.

— Нет. Совсем нет.

С неба начинает тяжело барабанить дождь — плотными, густыми потоками. Он утяжеляет мои волосы, но я не чувствую ни холода, ни влаги. Странное ощущение. Как будто в тебя бросают ватными шариками. Или ты идёшь сквозь паутину.

Лодку снова качает, и из-под палубы появляется Нолан из прошлого. На нём толстый белый свитер, на лице — паника. Он бросается к штурвалу, крутит его, пытаясь развернуть судно и направить к берегу, но даже я понимаю — бесполезно. Шторм движется слишком быстро. Туман слишком густой. Он не видит, куда плывёт.

— Почему ты здесь один?! — кричу я, перекрывая вой ветра, дождя и пенящегося океана. Мы, может, и не чувствуем шторма, но звук — ужасен. Как несущийся поезд. Как гулкий рёв. — У тебя должен быть кто-то рядом!

На особенно резком крене Нолан сжимает меня крепче, одна рука обвивается вокруг моей талии. Он промок насквозь — от тёмных волос до чёрных ботинок, вода стекает по его щекам, как слёзы. Я ничего толком не вижу — шторм стягивается вокруг нас плотной завесой.

— Это маленькая лодка! — кричит он в ответ.

Судно дёргается, и нас уносит на два метра влево. Ноги скользят по мокрой палубе, а за нами Нолан из прошлого пытается закрепить канаты.

Мой Нолан смотрит на него с невозможной, разрывающей сердце печалью, челюсть сжата до боли.

— Нам нужно уходить, — говорит он.

Впервые я не хочу спорить.

— Да, — соглашаюсь я. — Пойдём.

Но как только Нолан пытается потянуть меня к себе, лодку снова бросает в бок, волна обрушивается через борт. Вода заливает палубу, я теряю его объятия, бедро с силой ударяется о доски. Я начинаю скользить, когда скрипящее судно кренится вправо, и мои руки хватаются за всё подряд. Канат. Мачту. Что угодно.

Но адреналин и страх делают меня неуклюжей, туман, ветер, дождь и океан сливаются в одно, пока весь мир не окрашивается в серый. Нолан кричит мне, но я его не вижу. Я вижу только его прошлую версию, одной рукой вцепившуюся в штурвал. Свитер прилип к телу, его рука сломана.

— Нолан! — кричу я, не зная, к кому обращаюсь — к прошлому или настоящему. Наверное, к обоим.

Как же ему было страшно здесь одному. Знал ли он, что не вернётся? Или надеялся до самого конца?

Очередная волна с оглушительным рёвом бьёт в лодку. Раздаётся яростный треск, будто сама земля раскалывается, и Нолан из прошлого теряет хватку. Я тянусь к нему, но уже поздно. Лодка почти стоит перпендикулярно воде, он катится по палубе, его голова ударяется о мачту, и затем он падает за борт.

Он уходит под воду без звука.

— Гарриет! — слышу я откуда-то позади, отчаянно и испуганно. — Гарриет!

— Я здесь! — пытаюсь крикнуть я.

Но я не могу двигаться. Палуба слишком скользкая. Волны теперь неумолимы — одна за другой, они бьют по дереву, ломая его под своей чудовищной хваткой. Есть только рёв океана и стук моего сердца в ушах. Моё частое, паническое дыхание и голос Нолана, кричащий в рёве шторма.