Книга Добрые духи, страница 46 – Б. К. Борисон

— Я серьёзно, Саша.

Она кладёт тряпку и поворачивается ко мне всем корпусом, глядя поверх толстых стёкол. Ногти у неё сегодня ярко-фиолетовые с блёстками, искрятся, когда она поправляет оправу.

— Да, вижу, — говорит она. Хмурится и снова берётся за нож, задумчиво. — Может, это вообще не выбор? Я не представляю, что кто-то добровольно выбрал бы это вместо, ну, не знаю, золотого поля с бесконечным закатом, — она поджимает губы, размышляя. — Чуррос без ограничений. Начос, которые не размокают в сальсе. О! Бесконечные бранчи, на которые не нужно бронировать столик.

Выбор. Мозг цепляется за это слово, пока Саша продолжает вслух перечислять удобства в её версии загробного мира, в основном связанные с едой. Разве Нолан не говорил, что ожидал чего-то другого? Чего-то лучшего?

Может, у него не было выбора. Он сказал, что привязан ко мне на праздничный сезон, но, возможно, он привязан и к этому месту. Застрял, пока не сделает то, что должен.

Пока я не отработаю свои предполагаемые грехи.

Я хмурюсь, глядя на набор столового серебра.

— Мама была уверена, что в нашей кухонной кладовке живёт призрак, — продолжает Саша. — Она говорила, что у него осталось незаконченное дело с рецептом хлеба, который он никак не мог довести до идеала, и поэтому он всё время рассыпает по полу муку, — она косится на меня. — Но она не знала, что муку рассыпала моя сестра. У Елены была одержимость леденцами на самой верхней полке, а мешок с мукой был лучшей заменой табуретке.

— От Елены я не ожидала бы ничего другого. Как и от твоей мамы, — смеюсь я.

Там, где мои родители жеманны и до занудства правильны, мамы Саши — открытые и лёгкие, как ветер. Они заглядывают каждые пару недель с партией свежего органического печенья и умиляются нашим новым находкам. Саша в такие моменты всегда смертельно смущена, а я — смертельно завидую. Я бы многое отдала за то, чтобы меня любили так громко и сильно.

— У мамы был мощный период «шестого чувства». Она была уверена, что любое шевеление — чьи-то незавершённые дела.

Она заканчивает с ножом и откладывает его. Берёт следующий.

— Может, в этом и ответ. Незавершённые дела.

— Хм. Возможно.

Нолан никак не вписывается в мои стереотипы о призраках. Не похоже, что им движет злость или злоба. Особенного энтузиазма или пыла в его роли тоже не наблюдается. Как и в его магии. Да и вообще… ни в чём. Такое ощущение, что он просто существует. Плывёт по течению.

Входная дверь магазина скрипит. Я автоматически вскидываю голову, но в проёме никого. Через секунду мимо пролетает рыжее размытое пятно.

Плечи расслабляются. Я не видела Оливера с тех пор, как она притащила мне на крыльцо письмо. Уже начинала волноваться.

— Эта кошка — катастрофа, — фыркает Саша.

— Тсс. Она милая.

— Она тобой вертит ради лакомств. А ты ещё и достаточно добра, чтобы каждый раз вестись, — она тянется к банке с полиролью и хмурится. — Полироль закончилась. Схожу, принесу ещё из подсобки.

— Нет уж, — останавливаю я. — Я сама.

Мне не нужна ещё одно Сашино «пропала на полдня». В прошлый раз, когда я проверила, она уже повесила в своём читальном уголке гирлянду. Удивительно, что она вообще оттуда выходит.

— Я сейчас, — говорю я.

Хватаю пустую банку и ухожу к подсобке.

Незавершённые дела. Может, он здесь из-за этого? Он говорил, что умер молодым, что никогда не ожидал стать призраком, значит, возможно… возможно, ему нужно что-то, чтобы двигаться дальше.