Книга Добрые духи, страница 55 – Б. К. Борисон

— Отлично, — огрызаюсь я.

Она кивает, зубы проходятся по нижней губе. Поворачивается ко мне спиной, пока собирает банки с полиролью и тряпку, которую я швырнул на верхнюю полку, лицо спрятано в волосах. Один раз она всхлипывает, и у меня желудок проваливается куда-то к пальцам ног. Первый укус сожаления щиплет сознание, которое следовало бы оставить в прошлом, как только я стал призраком.

Я благодарен за то, что она стоит ко мне спиной, так мне не приходится видеть выражение её лица. Возможно, с достаточной долей упрямства и слепого оптимизма я смогу забыть, что сделал ей больно нарочно.

Но гордость не даёт мне извиниться. Моя собственная рана.

— Я пойду, — говорит она, когда собирает все свои принадлежности.

Поворачиваясь, едва удостаивает меня взглядом. Я так привык к её выразительному лицу, следящему за каждым моим движением, что внезапное отсутствие её внимания ощущается как оборванный канат. Погасший свет. Она выдавливает натянутую улыбку, взгляд застревает где-то у меня на шее, а не на лице.

— Уверена, мы увидимся через день-другой.

Она не ждёт ответа. Протискивается мимо меня к выходу из кладовки, потом на секунду замирает, повернув голову в полоборота.

— Я рада, что с твоей кошкой всё в порядке, — шепчет она.

Уходит, не добавив ни слова, оставляя дверь в подсобку открытой. Я остаюсь в темноте, устремив взгляд на то место, где она только что стояла. Даже когда я сорвался и изо всех сил старался причинить ей боль, такую же, как чувствую сам, она выше этого и остаётся хорошим человеком.

Из лавки доносится приглушённый гул голосов. Тихий разговор, а потом вспышка смеха. Я дёргаю за свою магию, как только слышу низкий, хрипловатый смешок Гарриет, пробирающийся сквозь стеллажи в крошечную кладовку в глубине.

Я не хочу его слышать.

И не уверен, что заслуживаю.

Нолан

Три часа спустя, а я всё ещё думаю о Гарриет.

Об изгибе её плеч. О её лёгком дыхании. О том, как волосы упали ей на лицо, чтобы она могла спрятаться от меня.

Лёжа на спине в не особенно удобной кровати, я смотрю в потолок своей спальни и наблюдаю, как свет скользит по нему. В каждом луче, пробивающемся сквозь тени, я вижу лицо Гарриет, особенно то, как глаза наполнились слезами, когда я высмеял её за попытку помочь.

Я видел достаточно её прошлого, чтобы понимать, что она чувствует себя обузой для окружающих. Родители не дали ей ни капли тепла, и ей тяжело было найти своё место. Я знаю, что это её больная точка, но всё равно надавил.

Она права. Я был жесток.

— Чёрт, — рычу я, потирая ладонями глаза, пока перед ними не начинают плясать точки. — Насколько же сильно меня изменило из-за всех, кого я преследовал? Сколько себя самого я потерял?

Она не понимала, что говорит, когда заговорила о моём переходе дальше, но это не значит, что она заслуживала стать катализатором для моего раздражения. Она не заслуживала боли.

Я роняю руки на кровать. Завтра я вернусь в антикварную лавку. Заглажу вину. Объясню, что к чему. Попытаюсь как-то сформулировать, что чувствую, хотя для начала эти чувства ещё бы понять.

В любом случае, я поступлю лучше.

Пол скрипит в коридоре. Я приподнимаюсь на локтях, простыни сползают к бёдрам.

— Буилин? — зову я.

Годами кошек тянуло к моему маленькому дому у воды. Иногда они появлялись на крыльце. Иногда протискивались через окно, которое так и не закрывается до конца. За эти годы у меня было бесчисленное количество условных питомцев — приходящих и уходящих, когда вздумается.