Книга Добрые духи, страница 58 – Б. К. Борисон

Я стучу намыленным костяшкой пальца по экрану.

— Назови хотя бы одну хорошую причину, почему я должна впустить тебя, — говорю я в динамик.

— Ну, я при…

— Если ты сейчас скажешь, что привязан ко мне на праздничный сезон, я… я… — я взорвусь на крошечные конфетти из ярости прямо у себя на кухне. Швырну этот инжир в свои исторически ценные окна. — Я сделаю что-нибудь не очень хорошее, — заканчиваю я.

На камере я вижу, как уголок его рта дёргается в раздражающе-обаятельной ухмылке.

Он должен бы дрожать от холода, а не улыбаться.

— И что это подразумевает, Гарриет? — спрашивает он.

— Я не поделюсь с тобой вареньем, которое варю.

У него приподнимается бровь.

— Варишь варенье?

— Варю. И не поделюсь ни граммом, пока не услышу от тебя искренние извинения.

Часть внутреннего пафоса тут же сдувается, я оседаю. Я не очень хороша в том, чтобы чего-то требовать от людей, ещё хуже — в том, чтобы стоять на своём. Обычно я первая прошу прощения, даже когда не обязана. Единственное, что я ненавижу ещё сильнее, чем то, что меня постоянно недооценивают и не ценят, — нагонять пургу. Такое чувство царапает сердце до тех пор, пока я не начинаю сгибаться в три погибели, лишь бы всем другим было комфортно.

— Я понимаю, что случайно задела твоё больное место, но тебе необязательно было быть грубым, — продолжаю я, всё ещё прижимая палец к телефону.

«Необязательно было ранить мои чувства», — этого я не добавляю вслух. — «Не тогда, когда я думала, что мы, возможно, друзья».

— Можно я зайду? Мне нужно видеть твоё лицо, когда я с тобой разговариваю, — он выпрямляется, поднимая к лицу картонный стаканчик. — Я принёс тебе мятный напиток.

Я бросаю инжир в дуршлаг и топаю к входной двери, вытирая руки о пижамные штаны. Сегодня на мне вишнёво-красная фланель, свободный комплект, который я натянула сразу, как вернулась с фермерского рынка.

Глаза Нолана вспыхивают, когда он меня видит, быстро скользят вниз, к моим босым ступням, и обратно.

Я не могу понять, что это за выражение у него на лице. Да и не особо хочется.

— Ты не можешь купить моё прощение дорогими праздничными напитками, — заявляю я.

Ложь. Моё прощение вполне можно купить дорогим праздничным напитком, особенно если он не забыл попросить взбитые сливки. Но я хочу попробовать что-то новое — вариант, где я не сдаюсь сразу ради чужого удобства.

Нолан протягивает стаканчик.

— Знаю.

Я выхватываю его.

— И я не хочу слышать ни слова о моём наряде, — предупреждаю я.

Я боюсь, если он скажет ещё хоть что-нибудь уничижительное в мой адрес, меня просто разломит пополам.

— Мне кажется, ты хорошо выглядишь, — его взгляд опускается куда-то на уровень моих бёдер, он делает длинную паузу. Его кадык дёргается. — Эта… э-э. Очень милая.

Я закатываю глаза и делаю глоток. Кофе всё ещё горячий. Интересно, он использовал магию, которую так ненавидит, чтобы сохранить его тёплым, или просто бежал от того места, которое зовёт домом.

Я-то не знаю, потому что Нолан со мной не делится. Я для него просто работа.

Пункт в списке дел, который нужно вычеркнуть.

— Хочешь ещё сделать комплимент моим волосам? — киваю на беспорядок на макушке. — Или, может, моим потрясающим организаторским способностям? — я обвожу рукой гостиную. Заставленные до отказа книжные полки, каминная полка, утыканная пустыми рамками и безделушками так сильно, что удивительно, как она ещё не провисла. — Что ещё?