Книга Добрые духи, страница 59 – Б. К. Борисон

Нолан хмурится.

— Ты думаешь, я неискренен?

— Думаю, ты говоришь приятные вещи только потому, что на днях вёл себя как придурок, — я делаю ещё один большой глоток своего напитка, выигрывая время и по крупицам собирая смелость. — Но я не хочу, чтобы ты делал мне комплименты только потому, что тебе плохо от содеянного.

— Это не так.

— Разве?

Я слишком хорошо отличаю, когда кто-то искренен, а когда ему от меня что-то нужно. Нолан хочет двигаться дальше. Он не даёт мне об этом забыть. Я для него всего лишь средство достижения цели. Наш разговор в подсобке окончательно это доказал.

— Слушай, — смотреть на его лицо становится слишком тяжело, поэтому я смотрю на свои босые ноги. Вчера вечером я накрасила ногти на пальцах ярко-красным, потому что это меня порадовало. Потому что я всегда умела создавать себе счастье сама, когда окружающие решали, что я не стою усилий. — Мы можем просто заниматься своим делом. Нам не обязательно продолжать вот это.

— Вот это?

— Часть, где ты делаешь вид, что ты мой друг.

Нолан подходит ближе, ставя ботинки по разные стороны от моих босых ступней. Его пальцы мягко касаются моей нижней челюсти, пока я не поднимаю взгляд. Его глаза — грозовые тучи, между бровями тяжёлая складка. Выражение лица будто высечено из камня, все черты острые. Впервые, наверное, я по-настоящему верю, что он — нечто… иное. Он выглядит внушительно. Будто забрал с собой часть моря, когда умер, и теперь оно бушует внутри него.

— Я ничего не изображаю, — говорит он. — Когда я говорю, что ты выглядишь чудесно, я это имею в виду, — он ведёт пальцем по линии моего подбородка. На краткий миг мне кажется, что он дрожит. Но потом он опускает руку, и я приказываю себе не выдумывать того, чего нет. — Иногда мне кажется, что я с тобой даже слишком честен.

— Ты мне ещё ничего честного не сказал, — фыркаю я.

— Я был с тобой честнее, чем с кем-либо ещё, Гарриет, — он трёт ладонью подбородок. По-прежнему стоит слишком близко. — Я должен перед тобой извиниться.

— Да, — соглашаюсь я. — Должен.

Его глаза ищут мои, рот сжат в жёсткую линию.

— Гарриет, я…

На кухне телефон звонит, прерывая его. Желудок скручивает. Такой рингтон стоит только на один, очень конкретный номер. Моя личная сирена сигнала воздушной тревоги. Когда всё вот-вот выйдет из-под контроля.

Я начинаю свой медленный, обречённый путь к кухне. Нолан идёт за мной следом, почти вплотную.

— Что это за звук? — спрашивает он. — Тревога?

Не понимаю, с чего он решил, что экстренный звонок на моём телефоне я буду сопровождать «Misery Business», но ладно. Видимо, у него пробелы в знаниях технологий. Скорее всего, и поп-культуры тоже.

— Ты знаешь Paramore? — спрашиваю я.

Он спотыкается позади, задевая коленом мой пряничный домик. Что-то звякает. Он едва обращает внимание.

— У тебя есть любовник? — спрашивает он.

Я смахиваю телефон с прилавка.

— Что? Нет. Я… — я и так слишком долго не беру трубку. Не дай бог дойдёт до автоответчика. Донна Йорк не оставляет сообщений. — Мне нужно ответить на звонок от мамы, а потом мы сможем закончить наш разговор.

Нолан опирается на стойку рядом со мной, устраиваясь поудобнее.

— Ладно.

— Можешь подождать в гостиной.

— И здесь нормально, — пожимает плечами он, пока в глазах загорается живой интерес.