Книга Добрые духи, страница 6 – Б. К. Борисон

— Как ты попал в мой дом?

— Я…

— Ещё важнее, когда ты уйдёшь?

— Я не…

— У меня нет ничего ценного, — я прикусываю нижнюю губу. — Хотя, это ложь. Пряничный домик у твоих ног — расписан вручную. За него, наверное, можно что-то выручить на чёрном рынке.

Он разглядывает упомянутый пряничный домик, приподняв брови.

— Чёрный рынок, — медленно повторяет он.

— Забирай, — шепчу я. — Только, пожалуйста, уходи.

Он качает головой и переводит взгляд обратно на меня, вжавшуюся в диван. Его глаза на долю секунды задерживаются на узоре моей пижамы. Он проводит ладонью по челюсти.

— Ни малейшего интереса к твоему пряничному домику у меня нет.

— Тогда к чему у тебя есть интерес? К убийству?

«Молодец, Гарриет»,— откликается мой мозг. — «Очень тонко».

— К убийству у меня тоже нет интереса.

Свет смещается по его лицу. Одни острые черты, проницательные глаза. Челюсть напрягается, он чуть поднимает подбородок.

— Меня интересует твоя душа, — зловеще произносит он, и у меня всё внутри подскакивает к горлу.

Я замираю, ожидая продолжения. Его не следует.

— Видишь ли, это звучит немного как намёк на убийство.

— Это не убийство.

— Звучит очень, очень похоже на убийство.

— Нет, — настаивает он. — Я не…

— Просто, если ты не убийца, тебе стоит поработать над подачей, потому что…

— Я здесь, чтобы судить тебя, — быстро перебивает он, повышая голос. Он звучит раздражённо, как будто всё идёт не по плану. Отлично. Нас уже двое. Его губы сжимаются в линию, он бросает на меня взгляд, и в его глазах что-то вспыхивает. Пламя. Или свет свечи, почти. — Я — Призрак прошлого Рождества, Гарриет. Твоё искупление ждёт.

У меня отвисает челюсть. Леденец падает на пол.

В первый день декабря вселенная подарила мне — чёрную полосу неудач и… призрака, оказывается.

Нолан

Она смотрит на меня в немом, застывшем на лице изумлении, не двигаясь со своего места на диване, вцепившись в плед мёртвой хваткой, карие глаза расширены. После бурной первоначальной реакции, похоже, она решила притвориться невидимой.

Что ж. Меня это вполне устраивает. Я мужчина терпеливый.

Всё ещё прихожу в себя после шока от того, как пульт от телевизора едва не задел меня по уху. Хотя бурные реакции на моё появление не редкость, не могу сказать, что ожидал такого от этой маленькой женщины в нелепой пижаме.

Я разворачиваюсь наполовину и тянусь к ёлке у себя за спиной, выуживая из веток тонкий прибор, пока она переваривает происходящее. Аккуратно кладу пульт на её журнальный столик.

Она издаёт невнятный, захлёбывающийся звук.

Прекрасно.

— Ты не… — она сглатывает, резко вдыхает, потом снова выдыхает. — Ты не похож на призрака, — наконец говорит она.

— Ну… — слово вываливается у меня изо рта и зависает в воздухе, неуверенное.

Я не привык, что люди сомневаются в самом факте моего существования, пока я стою прямо перед ними.

— Ну? — повторяет она, уставившись на меня в полном замешательстве.

У её локтя кружка в форме рождественской ёлки, а с такого количества торчащих повсюду леденцов-тросточек, наверное, уже можно выписать предписание по пожарной безопасности. Каждое свободное пространство занято безделушками. Дом — полная катастрофа, но… предпраздничная, пожалуй. Праздничное бедствие.

Я пытаюсь собрать всю свою призрачную браваду в кулак.