Книга Добрые духи, страница 64 – Б. К. Борисон

Она отвечает такой же улыбкой.

— Мне это знакомо, — тихо говорит она.

— Твоя мать?

— Да. Но для меня всё иначе. С ней я почему-то не могу перестать надеяться.

— Почему она такая…

— Холодная? — подсказывает Гарриет.

— Ужасная, — поправляю я.

Гарриет опускает голову, прячется. Мне хочется коснуться её подбородка и повернуть её лицо к моему. Я говорил всерьёз на её кухне, когда сказал, что ей нечего стыдиться.

— Мой дед был трудным человеком, — медленно говорит Гарриет. — Моя мама была старшей, и, думаю, на неё пришлась основная тяжесть его ожиданий. Свою мягкость он берег для тёти Матильды, и, думаю, мама это ей припоминала.

Она запрокидывает голову, глядя на навес над нами, на золотые огоньки, раскачивающиеся в холодном воздухе.

— Он умер молодым, и это вбило клин между ними. Они поссорились из-за его завещания и не разговаривали годами. Потом, когда мама забеременела, мной и Самантой, они попытались помириться. Но ссора была настолько старой и сильной. Почти как рубцовая ткань, понимаешь? Им всё время казалось, что они продолжают спор, о котором мы ничего не знали. И никто из них не хотел об этом говорить.

— Но я тянулась к тёте, — Гарриет улыбается. Мягко. Растерянно. Грустно. — Она давала мне ту ласку, которой мне отчаянно не хватало, и, думаю, это ранило маму. То, что я выбрала тётю Матильду. Я давила на рану, о которой даже не знала, снова и снова. Так что, это не совсем её вина.

— Она наказывала ребёнка за желание быть любимым. Кто ещё вообще может быть виноват? — спрашиваю я.

Гарриет бросает на меня раздражённый взгляд.

— Это правда, — защищаюсь я. — Между нами двумя, думаю, я эксперт по плохому поведению.

— Всё не так просто, — объясняет Гарриет. — Она просто хочет, чтобы я раскрыла весь свой потенциал.

Я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Гарриет очень хорошо умеет находить оправдания чужим недостаткам.

Даже моим.

— Я должен тебе извинение, — говорю я, возвращаясь к причине, по которой мы здесь. — Похоже, не только ты умеешь давить на раны.

Губы Гарриет начинают дрожать.

— Я загнала тебя в угол, — тихо говорит она. — Ты был прав. Я не подумала.

Я качаю головой, раздражённый.

— А я перегнул. Мне не следовало срываться так, как я сорвался. Это было недостойно, Гарриет. Больше так не будет.

Гарриет медленно выдыхает. Мы молча делаем один круг, потом ещё. Я даю ей пространство обдумать моё извинение, не требуя ничего сверх того.

— Обещаешь? — наконец спрашивает она.

— Обещаю.

— Хорошо, — она кивает один раз. — Тогда ты прощён.

Я чувствую, как поднимаются мои брови.

— Вот так просто?

Улыбка украшает уголок её рта.

— Я не привыкла держать обиды, особенно на существ, которые существовали ещё до того, как я ходила по планете.

Я смеюсь.

— Ладно, справедливо.

Она бросает на меня хитрый взгляд, её кудрявый хвостик качается.

— А ты бы предпочёл, чтобы я заставила тебя заслужить прощение?

Медленная улыбка уже украшает уголок моего рта.

— Я бы не против его заслужить, — легко говорю я.

Она удерживает взгляд. Мы заходим на другую территорию. Ту самую, где я был в том сне, с её руками в моих волосах и моим лицом у её шеи. Её маленький топ с леденцами вокруг талии, её голые груди напротив моей груди.

— Это, эм, х-хорошо знать, — запинается она, щёки краснеют.