Книга Добрые духи, страница 65 – Б. К. Борисон

Гарриет не срывает своих чувств, любой мог бы их увидеть. Не знаю, хорошо это или плохо, но знаю одно, я никогда раньше не встречал никого похожего на неё.

Мы делаем ещё один круг в тишине, и натянутая струна у меня в груди ослабевает с каждым ритмичным толчком коньков. Это самое близкое к ощущению покоя, что мне удавалось почувствовать за последнее время.

— Давай, — наконец говорит она, останавливаясь, когда музыка сменяется на что-то лёгкое и причудливое. — Я голодная.

Я послушно следую за ней с льда обратно в вестибюль катка — открытое пространство с длинными деревянными скамьями. С одной стороны — каменный камин, в очаге трещит огонь, по каминной полке петлёй перекинута свежая гирлянда. Гарриет оставила наши ботинки перед ним, прежде чем мы надели коньки, и я наклоняюсь, чтобы подобрать их, пока мы медленно ковыляем через комнату.

Кончики моих пальцев касаются кожи обуви, и я тут же их роняю.

Мои ботинки горячие.

Я смог это почувствовать.

Гарриет оборачивается ко мне.

— Всё нормально?

Я киваю, всё ещё хмурясь на свои ботинки.

— Ага, — медленно отвечаю я, тру пальцы друг о друга. Они красные. Раздражённые. — Я в порядке.

Я вижу сны, и теперь я чувствую, но всё в порядке. Отрицание — как всегда. Мой верный друг.

Я опускаюсь на скамью рядом с Гарриет, бедром прижимаюсь к её бедру, всё ещё глядя на свои пальцы. Она ворчит рядом со мной, почти полоснув мне икру лезвием конька.

— А ты? У тебя всё хорошо?

Её варежки брошены рядом, хвост перекинут через одно плечо. Она ещё раз дёргает конёк с раздражённым ворчанием.

— Узел не развязывается. Я справлюсь.

— Дай мне ногу.

— Что? Нет. Зачем тебе моя нога?

— Чтобы я помог, — я наклоняюсь и хватаю её за щиколотку, поднимаю ногу к себе на бедро. И пытаюсь развязать шнурки. — Ты всегда такая упрямая, когда люди хотят помочь?

Я распутываю узел, освобождаю шнурки с передней части конька. Беру лезвие сзади и стягиваю с её ноги, затем беру её ботинок. Он всё ещё тёплый от огня, и она смотрит, как я натягиваю его поверх её носков с оленями. Я похлопываю её по щиколотке и ставлю ногу на пол, тянусь за второй.

Она послушно кладёт её мне на колени.

— Обычно люди не предлагают помощь, — говорит она, пока я двигаюсь, голос у неё низкий.

Я смотрю на её лицо, но она следит за моими руками, распутывающими шнурки. Здесь всё гораздо меньше запутано, но я всё равно не спешу. Рука, которая не занята узлами, держит её щиколотку, пальцы широко обхватывают её.

— А я предлагаю.

Мне не следует. Я знаю, что не следует. Она — моё назначение. Время на исходе. Меня прислали сюда, чтобы вскрыть её худшие стороны.

Но я, похоже, не могу остановиться.

Кончики пальцев скользят по тыльной стороне моей ладони.

— Может, мы могли бы помочь друг другу? — спрашивает она, и в её голосе тонкой ниткой звучит тревога.

Моя магия покалывает шею, предостерегая. Это я поселил в ней эту тревогу. Я заставил быть осторожной, когда она просит у меня чего-то.

Я хочу это исправить.

Я заканчиваю расшнуровывать её конёк и бросаю его рядом со вторым. Тянусь за её ботинком.

— Мне бы этого хотелось.

— Да?

— Да, — говорю я, и моё бесполезное сердце колотится в груди.

Я не верю в её теорию. Она ничего не может сделать, чтобы я мог двигаться дальше. Но если ей будет приятно попробовать, если это прогонит часть грусти с её красивого лица, если я смогу стать тем одним человеком, который её не разочарует и не подведёт…