Книга Добрые духи, страница 68 – Б. К. Борисон

Он сразу отпускает мою руку и отворачивается, обе руки подняты, пальцы сжаты в волосах. Я смотрю на его спину, как он шагает к камину, а потом тяжело опирается о каминную полку. Каждый вдох даётся ему тяжелее предыдущего. Моя рука зависает над его позвоночником.

— Всё хорошо, — шепчу я, желая знать, что сказать.

Та часть моего сердца, которая жаждет делать другим хорошо, болит при виде его. Он едва держится. Я провожу рукой вверх и вниз по его спине и чувствую, как под ладонью двигается его спина.

— Мы больше не там. Мы снова на катке, в динамиках играет Мэрайя Кэри. Каток закрыт, и сейчас здесь только мы. Мы и Дениз, которая, наверное, сидит у себя в офисе и смотрит онлайн-аукционы украшений. Я ей уже миллион раз говорила перестать покупать вещи на «Фейсбук», но, кажется, она подсела на весь этот адреналин чувства «бей или беги». В прошлом году, где-то к Пасхе, она поехала к кому-то домой за серьгами, похожими на апельсины. Ей повезло, что теперь она не призрак. Призрак неудачных онлайн-покупок.

Я болтаю, несу чепуху, но с каждым словом Нолан, кажется, собирается с мыслями. Сильнее прижимаю ладонь к его спине, замедляя движения до уверенных нажатий. Я широко растопыриваю пальцы, проверяя, сколько его спины могу охватить. Он слегка наклоняется, и его голова упирается в моё плечо вместо того, чтобы лежать на изгибе его бицепса, и моё сердце почти разбивается пополам.

— Я не знаю, заметил ли ты, но сегодня на мне носки с оленями. Они сейчас мокрые — от морской воды, я думаю, но… — он вздрагивает, и я бросаю эту мысль. — Тебе вроде нравились мои пижамы с оленями, — говорю я.

Это приглашение отреагировать. Я знаю, как сильно он ненавидит мои пижамы с оленями. Он смотрел на них так, будто в жизни не видел ничего более оскорбительного. Но он пропускает комментарий мимо ушей, его голова всё ещё на моём плече, дрожащие руки безвольно свисают по бокам.

— Ладно, без комментариев про оленей.

Я украдкой осматриваю открытое пространство. В дальнем углу есть закусочная, приютившаяся рядом с прокатом коньков. Сейчас она пустует, но я знаю, что у них там есть горячий шоколад.

— Пойдём. У меня есть идея.

Я хватаю его за руку, когда он неохотно выпрямляется, но он не поддаётся моему настойчивому тянущему движению. Он — неподвижный объект перед камином, его рука сжата вокруг моей.

— Сюда, — я киваю в сторону закусочной. — Горячий шоколад поможет.

— Через секунду, — говорит он мне, почти не шевеля губами.

Он уже не такой бледный, как на пляже, но всё равно выглядит опустошенным. Немного потерянным.

— Мне нужна секунда, — повторяет он.

— Можно… — я внимательно наблюдаю за ним. — Нолан. Тебе нужны обнимашки?

Я всё ещё не знаю, где мы с Ноланом на шкале допустимых прикосновений, но я знаю, что объятия всегда заставляют меня чувствовать себя лучше. Он ничего не говорит, и я уже почти собираюсь отступить, придумать отговорку, дать ему пространство, когда его руки обхватывают меня. Он обвивает меня, как лиана, притягивая моё тело к себе, пока его лицо не оказывается спрятанным у моей шеи, а мои руки не ложатся ему на плечи. Его ладони такие большие, сжимают по обе стороны моих рёбер, руки сцеплены крестом. Мои ноги болтаются над полом, когда он поднимает меня выше, прижимая к своей груди, носки моих ботинок скользят по верху его.