Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 100 – Виктория Серебрянская

— Это не ваше дело, — выдавила я, но слова прозвучали неубедительно даже для меня самой. Отец, молчавший до сих пор, откашлялся, и его глубокий голос разнесся по залу, как раскат грома.

— Дочь, — сказал он, и в его тоне смешались твердость и забота, от которой мне захотелось съежиться. — Мы твоя семья. Если что-то гложет тебя, мы должны знать. Ты — часть нас, часть империи, и твоя боль — это наша боль.

Я посмотрела на них сквозь подступающие к глазам слезы — на мать с ее тревожным взглядом, на Вильяма, готового броситься в бой с любым, кто посмел меня обидеть, на Леандра, который никогда не одобрял моих попыток обуздать свой дар, и чья искренняя забота сейчас насквозь пробивала мою броню. И на отца, чьи слова напомнили мне, что я никогда не была просто Розамундой — я была принцессой, чей долг выше ее собственных желаний. Но как я могла рассказать им о тер Эйтеле? О его поцелуе, что все еще горел на моих губах? О лжи, что разбила мое сердце? О чувствах, которые я не могла ни принять, ни отвергнуть? Я открыла рот, но слова застряли, и вместо них из груди вырвался лишь тихий, сдавленный вздох.

— Мне нужно... побыть одной, — пробормотала я, в конце концов, вставая из-за стола. Слезы снова начали жечь глаза, а я не хотела так явно демонстрировать родным свою слабость. — Я вернусь к себе… Там я точно буду в безопасности и…

Я запнулась. Как молнией, меня прошило внезапным озарением. Все разрозненные кусочки картинки внезапно встали на свои места. И я осознала: тер Эйтелю помогал кто-то из моих родных! Кто-то настолько хотел сбагрить меня замуж, что за моей спиной сговорился с блондином и придумал всю эту аферу! Дал ему доступ в жилое крыло, а потом делал вид, что ничего не понимает!..

Обеденная зала закружилась перед глазами…

Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, а некромантия, почуяв мою ярость, взвилась вихрем: тени под столом сгустились в чернильные клубы, а воздух в зале похолодел, покрывая хрустальную посуду тонким слоем инея. Родные замерли, глядя на меня с тревогой, но я видела в их глазах не только заботу — там мелькнуло что-то еще. Вина? Тайна?

— Кто? — прошипела я, переводя взгляд с одного на другого. Голос мой дрожал, но не от слабости, а от гнева, что кипел внутри, как лава перед извержением. — Кто из вас помог тер Эйтелю? Кто впустил его в жилое крыло? Это же невозможно без ключа от семьи! Без нашей крови!

Мать побледнела и опустила взгляд, ее идеально ровная осанка дрогнула. Отец неловко откашлялся, но не успел даже открыть рот. Вильям, мой старший брат, опередил его, вставая из-за стола с примирительным, слишком мягким жестом:

— Рози, успокойся, — начал он, и в его тоне сквозила осторожность, как у человека, ступающего по тонкому льду. — Мы... мы все хотели для тебя лучшего. Тер Эйтель — выгодный выбор. Он сильный, влиятельный и... он мог бы помочь тебе обуздать этот твой дар.

— Лучшего?.. — горько выдохнула я, перебивая и чувствуя, как слезы ярости и боли подступают к глазам. Я не могла больше молчать — слова хлынули потоком, как прорвавшаяся плотина. — Кому лучше?.. Вы же даже не представляете, что он сделал! Сначала говорил, что у него есть невеста… Потом... он притворялся, что влюблен в меня! Целовал в руинах, шептал, что любит, что я для него — все! А потом... потом выяснилось, что все это была ваша хитрость! Спектакль, обман, чтобы заставить меня согласиться на брак! Вы знаете, как это больно? Я поверила ему, открылась, а он... он разбил мне сердце! Это из-за вас! Из-за вашего плана я чувствую себя использованной, преданной... как тряпичная кукла в чужих руках!