Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 98 – Виктория Серебрянская

— Ты думаешь, одной правды хватит, чтобы все исправить? — вырвалось у меня, но мой голос дрожал, выдавая, как сильно его признание меня задело. — Ты лгал мне, тер Эйтель. И я… я не знаю, смогу ли теперь тебе верить.

Он не ответил сразу, и в этой тишине мне почудилось, что руины гудят, словно вторя моему смятению. Взгляд блондина, полный вины и чего-то, что я не решалась назвать надеждой, все еще держал меня, как магические силки. Я отвернулась, понимая, что его признание и этот поцелуй — неправильный, но такой живой — будут преследовать меня, как заклинание, которое я не в силах развеять. И, что хуже всего, я не была уверена, хочу ли я его развеивать вообще. Не сейчас точно. Может, никогда.

— Не ходи за мной! — приказала я жестко, не глядя на тер Эйтеля. Мой голос дрожал, но я стиснула зубы, чтобы не дать ему сорваться. — Во дворец вернусь одна.

— Рози, это может быть опасно! — мгновенно вскинулся блондин, и в его тоне мелькнула неподдельная тревога, от которой мое сердце болезненно сжалось. — Не стоит девушке бродить в одиночку по не самым благополучным кварталам! Я просто провожу, клянусь!..

— Нет! — перебила я, резко развернувшись и вонзив в него взгляд, полный ярости и боли. — Оставь меня в покое, тер Эйтель. Ты и так уже сделал достаточно.

Я не стала ждать его ответа. Повернулась и зашагала прочь, чувствуя, как магия руин все еще гудит в моих венах, но теперь она была холодной, словно отражала пустоту, что поселилась в груди. Боль и обида от предательства блондина выжгли все внутри, оставив лишь пепел и едкий привкус яда, который, казалось, отравлял не только душу, но и сам воздух вокруг. Я почти желала, чтобы кто-то — бандит, вор, тварь из подворотни — осмелился напасть на меня в этих темных переулках. Моя некромантия бурлила под кожей, готовая выплеснуться в вихре костей и теней, чтобы разорвать любого, кто встанет на пути. Это было бы легче, чем сдерживать тьму, что разъедала меня изнутри.

Улицы города мелькали перед глазами, но я не замечала ни огней, ни теней, ни голосов случайных ночных прохожих. Я была одна — по-настоящему, до дрожи одинока.

Дворец встретил меня привычным, но сейчас таким враждебным и чужим холодом мраморных залов и приглушенным светом магических светильников. Здесь мне был знаком каждый закоулок, здесь можно было укрыться от чужих глаз. Но даже здесь моя некромантия не утихла: тени в углах коридоров дрожали, словно живые, а пыль на старых гобеленах шевелилась, формируя смутные силуэты, которые исчезали, стоило мне моргнуть. Я миновала стражу, не удостоив их взглядом, и поднялась в свои покои. Мои скелеты ожидали меня у дверей, но, словно почувствовав, что мне не нужна их компания, не стали преследовать. Я прошла в спальню, захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать, не раздеваясь, даже не скинув плащ, пропитанный запахом руин — и его запахом, терпким, как земля и кожа. Этот аромат, все еще цепляющийся за ткань, был как насмешка. Я зарылась лицом в подушку, надеясь, что темнота и тишина утянут меня в сон, но сон не шел. Вместо него пришли слезы — горячие, неудержимые, пропитывающие подушку соленой горечью. Моя некромантия эхом отзывалась на мое горе: комната наполнилась легким шепотом, словно призраки шептали мне слова утешения.