Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 76 – Виктория Серебрянская

— О, боги!.. — прошептала одна из фрейлин, бросая своего кавалера и отступая.

— Фу!.. Что это еще такое? Неужели маги не могли позаботиться о воздухе в бальной зале? — спросил кто-то еще с явным отвращением в голосе.

— По-моему, это кавалер принцессы, желая ей понравиться, сожрал зомби, — проскрипел старческий голос.

Валериан замер. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд беспокойно заметался. Видимо, не знал, что предпринять, когда события пошли вразрез с его планом. Он попытался незаметно сорвать цветок. Но беда: тот, словно приклеенный магией, не поддавался.

— Вы... вы все равно прекрасны, принцесса! — жалко выдохнул Валериан. — Даже этот аромат — как напоминание, что истинная красота не нуждается в украшениях.

На этом танец завершился. Валериан скованно поклонился, теперь уже с заметной дрожью, и поспешил удалиться, оставляя за собой шлейф зловония и шепотки.

Когда я вернулась к родителям, папенька встретил меня подозрительным прищуром:

— Я начинаю подозревать, что ты делаешь это нарочно.

Придумать достойный ответ я не успела. Зазвучали первые такты самого ненавистного для меня танца — тилиона. Медленный и величественный, представляющий из себя скорее набор фигур, шествие по залу, он ни за что не помешал бы кому-то вроде Валериана заваливать меня комплиментами. Или аргументами за брак с ним, как маркиз Эдгар. Естественно, сразу же вокруг меня появилась толпа желающих «осчастливить» принцессу. Но на мое счастье, в этот раз первее всех успел блондин…

— Ваше Высочество, — произнес тер Эйтель, низко поклонившись. — Разрешите пригласить вас на танец?

Он протянул руку, и в этом жесте было все: галантность, вызов, и напоминание о договоре, заключенном между ними. Я с трудом сдержала облегченный вздох: успел. Игра началась.

Не желая демонстрировать окружающим, особенно родителям, заинтересованность в танце с блондином, я помедлила, делая вид, что раздумываю. Несколько дольше, чем того требовал этикет. Пусть считают, что я злюсь на тер Эйтеля. Но, в конце концов, величественно кивнула, словно снисходя до простого смертного. И не смогла отказать себе в удовольствии слегка его поддразнить:

— Конечно, мой будущий супруг, — едва слышно, практически одними губами, произнесла с легкой усмешкой, так, чтобы услышать меня мог только он.

На миг серые глаза расширились в шоке. Но тер Эйтель не остался в долгу:

— Я польщен, — ответил он, ведя меня к центру зала. Подальше от любопытных ушей. — Хотя, признаться, не ожидал, что вы так быстро признаете меня своим повелителем.

Вот же!.. Гад… иностранный!

— Принцесса здесь я, — парировала, когда мы оба заняли первую позицию танца. — Значит, мне и повелевать.

Музыка, начавшаяся с легкого звона струн — как будто кто-то коснулся поверхности воды, уже звенела как горный поток. Тилион — это старинный придворный танец, пришедший к нам из седых времен, когда союзы благородных домов могли полностью изменить политику и историю. Пары не просто танцуют его — они ведут диалог телами, взглядами, жестами. В каждом повороте — намек. В каждом прикосновении — обещание или угроза.

Танец начинался с круга: кавалеры и дамы выстраивались по окружности, лицом друг к другу. Затем — первый обход, когда партнеры обменивались взглядами, но не касались друг друга. Это — время выбора. Вторая часть — сближение, когда пары соединялись и начинали двигаться по спирали, все ближе к центру зала. В третьей — «зеркальной» фазе — партнеры повторяли движения друг друга, будто отражения, и только в финале разрешалось прикосновение женской руки к сердцу партнера — символ доверия.