Книга Укрощение строптивой некромантки, страница 84 – Виктория Серебрянская

Я поправила темно-зеленое платье, которое выбрала для вылазки — достаточно элегантное, чтобы выглядеть как наряд для прогулки, но не настолько пышное, чтобы мешать в узких переулках города. И посмотрела в зеркало. Мои камердинеры, позвякивая костями, уложили мне волосы в свободную, объемную косу, вплетя в нее тонкую серебряную ленту. И мне нравилось то, что я сейчас видела. Без надоевшего малого королевского венца я выглядела самой обычной девушкой, собравшейся на свидание. И неважно, что румянец на щеки мне добавляло предвкушение урока некромантии, а не скорая встреча с блондином. И вообще, если уж притворяться, что это свидание, то выглядеть нужно безупречно, мелькнуло в голове. Хотя сердце колотилось от предвкушения совсем другого — моя магия, наконец, получит шанс раскрыться под руководством тер Эйтеля.

Когда солнце начало клониться к горизонту, я услышала стук в дверь. Тер Эйтель, одетый в темно-синий сюртук с серебряными пуговицами, выглядел как идеальный кавалер: элегантный, но с легкой небрежностью, которая намекала на его бунтарскую натуру. Его блондинистые волосы были слегка растрепаны, а в глазах плясали искры, которые, как я уже знала, были самым верным признаком озорства.

— Леди Розамунда, — он слегка поклонился, протягивая мне руку с театральной учтивостью. — Готовы ли вы к нашей совершенно невинной прогулке по городу?

Настроение, и без того хорошее, праздничным фейерверком рвануло вверх. Я невольно фыркнула и не смогла сдержать улыбку, принимая его руку. Невинной, конечно. Если не считать поднятия мертвых животных в бедных кварталах.

— Надеюсь, вы знаете, как не попасться городской страже, лорд тер Эйтель, — отозвалась в тон блондину. — Маменька будет в ярости, если узнает, что я провела вечер не у фонтанов, а среди костей. И лучше вам не знать, каким может быть гнев императрицы.

Блондин рассмеялся, и его смех был таким заразительным, что я невольно расслабилась и подхватила его. Если это и есть флирт, то я начинаю понимать, за что его так ценят матушкины фрейлины.

Пока шли по коридорам и переходам дворца, пришлось удерживать приличествующее случаю лицо. Пусть зеваки считают, что я не в восторге от прогулки с блондином. Так безопаснее. Да и когда мы вышли из дворца, и пока стражники у ворот провожали нас изумленными взглядами, тер Эйтель вел себя безупречно: придерживал мой локоть, указывал на звезды, начинающие проступать на вечернем небе, и даже остановился у цветочной лавки, чтобы купить маленький букетик фиалок.

— Для пущей достоверности, — подмигнул он мне, прикалывая цветы к моему плащу. — Если за нами следят, пусть думают, что я безнадежно очарован вашей красотой, принцесса.

Я невольно смутилась. Жест почему-то затронул гораздо сильней, чем должен был. Ведь это просто игра, фарс. Но щеки все же слегка порозовели. Он невыносим, мелькнуло в голове, но сердце таяло и восторженно трепыхалось в груди.

Наверное, стражники у ворот совершенно ошалели от того факта, что мы пошли пешком, а не взяли карету. Но я не жалела. Я получала истинное удовольствие от неторопливой прогулки по центральным улочкам, где фонари отбрасывали теплый свет на мостовые, а вокруг слышался гул голосов торговцев и смех гуляющих пар. Тер Эйтель развлекал историями — то о том, как однажды случайно оживил тушку курицы, которая устроила переполох на рынке, то о его учителе некромантии, который утверждал, что «кости поют, если их правильно попросить».