Книга Отбор. Пламя в твоей крови, страница 59 – Анжелика Янчевская

Я пыталась вырваться, инстинктивно брыкалась, извивалась всем телом, но его хватка была мёртвой, несокрушимой. Страх, первобытный, животный страх, от которого стыла кровь в жилах, сковал меня. Он был сильнее, неизмеримо сильнее. И он был в ярости, которую я сама же и разожгла своей дерзостью.

— Отпустите меня! — задыхаясь, прохрипела я, слова застревали в горле.

— Отпустить? — он зло, торжествующе усмехнулся, его лицо было в нескольких дюймах от моего, я видела каждую ресничку, каждую пору на его коже, каждую искорку ярости в его глазах. — А я, кажется, только начал получать истинное удовольствие. Ты такая… дикая. Такая непокорная. Это возбуждает гораздо сильнее, чем все эти приторно-сладкие, покорные куклы. Ты — настоящий огонь, Эльвия. И я собираюсь тебя укротить.

И прежде чем я успела что-либо предпринять, осознать всю глубину своего падения, его губы накрыли мои.

Поцелуй был грубым, властным, требовательным, почти жестоким. Он не просил — он брал, завоёвывал, подчинял. Язык его настойчиво, почти болезненно, вторгся в мой рот, исследуя, доминируя, не оставляя мне ни единого шанса на сопротивление. Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слёзы унижения и бессилия. Я пыталась отвернуться, укусить его, но он лишь сильнее сжал мои запястья, вырвав у меня приглушённый стон боли, и ещё плотнее прижался ко мне всем телом.

В первую минуту, которая показалась вечностью, я сопротивлялась изо всех сил, моё тело напряглось, как натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть. Но потом… потом что-то сломалось во мне. Возможно, это был шок, перешедший в оцепенение. Возможно, это был всепоглощающий страх перед его яростью и силой. А возможно… возможно, это была та самая проклятая, непокорная драконья кровь, которая вдруг взыграла во мне, откликаясь на эту первобытную, почти звериную страсть, на этот вызов, брошенный мне не просто мужчиной, а драконом.

Ноги подо мной предательски подкосились, колени задрожали, и если бы не его стальная рука на моей талии, я бы просто сползла по холодной стене, как сломанная кукла. Голова закружилась, мир сузился до этого единственного, всепоглощающего ощущения — его горячих, требовательных губ на моих, его сильного, мускулистого тела, прижимающего меня к стене с такой силой, что я едва могла дышать, его запаха, который одновременно пугал, отталкивал и… и необъяснимо притягивал.

И сама не поняв как, почему, я перестала сопротивляться. Более того… я начала ему отвечать. Сначала неуверенно, почти инстинктивно, словно утопающий, цепляющийся за соломинку. А потом — всё отчаяннее, всё яростнее, почти с безумием. Я вложила в этот поцелуй всё, что накопилось во мне за эти дни. Всю свою боль, всю свою обиду, весь свой страх, всю свою ненависть… и что-то ещё. Что-то новое, непонятное, пугающее и одновременно… запретно-сладкое. Что-то, что заставляло сердце биться в груди, как обезумевшая птица, а кровь — гореть в жилах нестерпимым огнём.

Он, кажется, опешил от такой внезапной и яростной перемены. Его хватка на моих запястьях слегка ослабла, поцелуй стал менее грубым, более… изучающим, нежным. Он отстранился на одно короткое, бесконечно долгое мгновение, его сине-золотые глаза, расширенные от удивления, всматривались в моё лицо, в мои глаза, пытаясь что-то понять, что-то прочесть в этом хаосе эмоций. А потом он снова припал к моим губам, но на этот раз в его поцелуе было меньше ярости и больше… голода?