Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 36 – Нинель Мягкова

И то верно, драгоценностей на Розалии было множество. Даже в волосах поблескивали крошечные капельки жемчужин, обрамленных бриллиантами. Про трехрядное ожерелье на шее и вышивку золотом и каменьями на платье молчу.

Еще немного, и можно было бы говорить о безвкусице, но аристократы знали меру и удержались на тонкой грани между роскошью и вызовом.

— Лучше бы правда в храм снесли, — суеверно осенила себя кругом Триша. — Авось боги даровали бы барышне здоровьичка. Вон бледная какая, до синевы.

Сама Триша дородностью похвастаться не могла, но румянец во всю щеку свидетельствовал: у подруги просто порода такая, не в коня корм. А так на ней пахать можно.

В отличие от барышни Воронцовской.

— Представь нас, пожалуйста. И давай в оранжерею, что ли, сходим с ней. Воздухом подышим, — предложила я, оглядывая зал.

Пока никто приглашать Розалию на танец не спешил. Ее будущего мужа я представляла смутно — по снимку в газете, из статьи о бракосочетании. Ничем не примечательный скуластый молодой человек, немного простецкого вида. Я бы не сказала, что он достойная пара дворянке, пусть и отчаявшейся. Да и Розалия рядом с ним счастливой не выглядела.

Похоже, с ее скоропалительным браком не все так просто.

Следует ли мне вмешиваться?

Этим вопросом я задавалась с тех пор, как переступила порог усадьбы градоправителя.

Для чего мне был дан второй шанс? Только ли чтобы спасти папеньку от удара и наше семейное дело от разорения? Или же помочь и другим людям?

Способна ли провинциальная барышня изменить ход событий в целом государстве?

Удастся ли мне предотвратить кровопролитные восстания?

Я не политик, не министр и образование получила достойное для девицы, но неподходящее для нынешней глобальной задачи. Не представляю, с чего следует начинать. С поиска заговорщиков? С изменения законов?

Писать челобитную царю? Засмеют же…

Но и оставлять все на самотек — преступление. Пусть никто об этом не узнает, меня совесть заест!

Так и не определившись, я подтащила подруг вплотную к Розалии Воронцовской. Ее матушка заметила наше приближение издалека. Сначала нахмурилась, глядя на мое платье, а затем, видимо, мысленно махнула рукой и решила, что хуже не будет, а в компании девиц дочери все веселее. Может, и кавалеры внимание обратят.

И заулыбалась почти искренне.

— Доброго вечера вам, госпожа Воронцовская! — первой на правах знакомой пропела Люда. — Мы с подругами хотели позвать Розалию погулять в оранжерее. Можно?

— Конечно. Идите, развлекайтесь! — оживилась госпожа Воронцовская окончательно.

Похоже, представила за нами хвост ухажеров, наперебой подносящих цветочки.

Видно, что по усадьбе градоправителя она не бродила, ограничиваясь залом для торжеств. Иначе бы знала, что места тише и уединеннее, чем пристройка с растениями, еще поискать надо.

Там нас точно мужчины не засекут.

В чем и состоял мой коварный замысел. Переждать танцы в спокойствии, перехватить что-нибудь вкусное ближе к полуночи и уехать с чувством выполненного долга, предварительно спровадив домой всех девиц.

Не нужны нам сомнительные женихи.

Однако у судьбы, как всегда, оказались другие планы.

В коридоре, когда я уже выдохнула и ощутила себя в безопасности, мы нос к носу столкнулись с болезненным молодым человеком, о скулы которого можно было порезаться, а кожа бледностью соперничала с бумагой.