Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 37 – Нинель Мягкова

Сходство с портретом было очевидным. Вот и женишок, господин Зимородский, подоспел.

«Неужели поджидал?» — пронесся в голове шальной вопрос. Метнула быстрый взгляд на Розалию — никакой реакции. Похоже, они еще не знакомы, сговора не было.

Это уже радует: мне не придется идти против первой горячей влюбленности.

Тут я увидела еще одного господина рядом с Зимородским, и мысли выветрились полностью, оставляя бьющее в виски набатом «куда же я вляпалась».

Потому что снимки этого мужчины, в отличие от портретов прочих мятежников, прогремели по всей стране. Не было, наверное, ни единой газеты, где не опубликовали бы их в какой-то момент. Начиная с самых первых бунтов и заканчивая угрожающей нотой царю — он ко всему приложил свою поганую лапу.

А еще якобы образованный человек, в школе нашей, унгурской, преподавал литературу и каллиграфию.

Там и подручных себе набрал среди молодых и наивных любителей справедливости. Ведь в школу принимали всех мальчиков, невзирая на происхождение.

Точнее, тех, семьям которых не хватало денег на личных учителей. Знатные и богатые получали образование дома, как и девочки.

Вот и оказались несчастные под влиянием безумца, замахнувшегося на смену власти в стране.

Впрочем, много позже выяснилось, что не так уж господин Белоярский был безумен. Скорее, деньги любил, за них был готов хоть страну продать, хоть мать родную, хоть бунт устроить со множеством жертв и реками крови.

Получается, с его подачи и произошло знакомство наследницы Воронцовских с будущим женихом. Чем-то оно мятежникам выгодно…

Какая разница чем? Много причин может быть.

Самое главное сейчас — не допустить роковой встречи.

— Я слышала, недавно в оранжерее распустилась редкая заморская орхидея! — прощебетала я, подхватывая барышню Воронцовскую под локоть с преувеличенным энтузиазмом и перекрывая ей вид на мужчин. Чтоб и лиц не разглядела. — Пахнет так заманчиво, медом и травами, и еще чем-то терпким, не то что ромашка какая.

— А я люблю ромашки, — робко, едва слышно пролепетала Розалия.

Я тоже люблю, но сейчас у меня иная задача. Не вкусы обсудить, а увести девицу подальше от угрозы.

Только вот кавалеры отступать так просто не собирались. Не для того они на бал пробрались, чтобы смирно у стенки постоять.

Еще вопрос, есть ли у них приглашения. Что-то сомневаюсь, что провинциального учителя, который толком обжиться в Унгуре не успел и ничем не отличился, удостоили подобной чести. Может, слугу подозвать для разбирательства?

Но эдак я выдам, что с ними знакома. Односторонне.

Тем временем претендент на руку барышни ловко обогнул меня и вклинился между Розалией и Тришей. Не успела предупредить подруг, чтобы держали оборону. Да и как им объяснить? Мы ведь на бал танцевать приехали и с ухажерами общаться. Странно будет шарахаться от потенциальных женихов.

— Какое совпадение, прелестная барышня! Мне тоже очень нравятся полевые цветы, — галантно сообщил Зимородский с легким поклоном. За руки не хватал, в личное пространство не вторгался и вообще вел себя довольно прилично, если не считать настойчивости, с которой пробивался к цели. — Жаль, очень многие недооценивают их простую, нежную прелесть.

Розалия затрепетала ресницами и покраснела. Комплимент был достаточно прозрачен, чтобы дойти до неиспорченного разума.