Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 40 – Нинель Мягкова

Воронцовские пусть и знатного рода, но заработка не чураются, как многие аристократы. Только, в отличие от купцов, сами куплей-продажей не занимаются, а сдают в аренду дома — под жилье и магазины. К счастью, наши типографии им не принадлежали, а вот соседние здания очень даже. Что дало мне повод отвлечь Розалию от высокоинтеллектуального спора на тему какой дух опаснее — мстительный или тоскующий.

— Слышала, вам батюшка доверяет некоторые дела вести. Редкий случай в наше время, — зашла издалека.

Недовольный Зимородский тут же попытался переключить внимание барышни обратно на себя:

— Мое восхищение вашими способностями не знает границ!

— Ну что вы, мне пока всего один квартал поручили, — потупилась Воронцовская и метнула быстрый взгляд на меня. — Как раз где издательство «Унгурских ведомостей» расположено. Жаль, что наш прадед часть продал в свое время, иначе выгода ныне была бы вдвое, а то и втрое. У вас весьма преуспевающее предприятие.

Умничка, сразу уловила суть.

— Мы с папенькой как раз подумывали, как вас еще немного разорить, — я сдержанно хихикнула, обозначая шутку. — Столовая для рабочих нам нужна, а пристройка маловата. Не продадите соседний с нами участок?

Оговаривать сделки и заводить полезные знакомства на балу положено, ничего необычного в моем предложении не усмотрят. Зато повод появится в гостях побывать, сблизиться.

— А для чего рабочим столовая? — прогудел своим пробирающим до костей басом господин Белоярский.

Аж от ложбинки Люды отвлекся, услышав интересное.

Тему питания для служащих я подняла специально.

Бунты начались не на пустом месте.

Бедняки получили доступ к начальному образованию. По задумке министерства это должно было стать ступенькой в лучшую жизнь. Но не у всех выходило на нее подняться. И те, у кого не вышло (а их было подавляющее большинство), озлобились на систему и правящую верхушку, обвиняя их в собственных неудачах. Они видели контраст между образом жизни тех, кто поднялся, и своим, но не понимали, что пошло не так. А в таких случаях всегда виноваты либо боги, либо царь.

Вот господин Белоярский и те, кто за ним стоит, воспользовались ситуацией себе на пользу. Не наобум он в школу устроился — точно знал, куда идти за массовкой для мятежей. Ведь одних организаторов мало, нужны жертвы. Чем зрелищнее и кровавее восстание, тем сильнее оно откликнется в душах обывателей, тем больше ненависти всколыхнет к безжалостным властям.

Рабочие — еще одна уязвимая группа людей, зачастую вкалывающих на одной и той же незавидной должности до самой старости. И то — если повезет и не случится травмы или болезни.

Понятно, почему Белоярский так оживился.

Воронцовские ему нужны для денег, власти и связей. А вот ниточки к марионеткам нащупывать приходится везде, где получится. Наверняка ведь к владельцам местных фабрик тоже пристанет.

От этой мысли мне стало неспокойно. Производств под Унгуром довольно много, рабочих две-три тысячи. Помнится, размах мятежей потряс всю страну, даже до столицы, где я в то время жила, докатились тревожные вести. Погибших было более двухсот, а уж сколько пострадало — доподлинно неизвестно.

Так вот как действовали заговорщики! Пробирались на предприятия, сводили знакомства с владельцами, чтобы через них влиять на человеческую массу. Давали вредные советы вроде уменьшить зарплату, уволить лишних и еще что в том же духе. На первый взгляд выгодно, а на перспективу — чревато недовольством.