Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 43 – Нинель Мягкова

— Может, лучше новогодний вальс? — попыталась было увильнуть Варвара.

— Он уже раза три сегодня был, — безмятежно улыбнулась я, придирчиво выбирая инструмент. У градоправителя в зале хранилась целая коллекция флейт, все тщательно протирали от пыли и следили за сохранностью. Бери любую и играй. — Лучше проявим фантазию.

— Но настолько деревенский мотив… — протянула тетушка, пытаясь выручить дочь.

— Будем ближе к корням! — сверкнула я оскалом в ответ и, пока они не придумали еще отговорок, поднесла выбранный инструмент к губам.

Первый звук вышел пронзительным, высоким, так что две слабонервных барышни аж подпрыгнули, а господин Сташевский не сдержал фырка.

Варвара слегка успокоилась. Если первой опозорюсь я, ей и делать ничего не придется, только сыграть свой вальс в четвертый раз.

Я прикрыла глаза, перебрала пальцами, перехватывая поудобнее, и вспомнила полутемный зал таверны. Вот где незамысловатая песенка про уходящие холода пользовалась неизменным успехом.

Впрочем, знать Унгура тоже отреагировала весьма благосклонно.

Сестра сбилась лишь дважды, но раскраснелась так, будто бегала по усадьбе наперегонки с голодными волками, и зыркала на меня как на врага.

Спрашивается, с чего, если сама начала?

Люда выдержала лишь до второго куплета, притоптывая на месте и заразительно подпевая вполголоса. После чего цапнула за руку Тришу и потащила ее в хороводе, на ходу добирая цепочку. Третьей подхватилась, к моему искреннему изумлению, барышня Воронцовская. От перепада температур и пляски она раскраснелась и сейчас не выглядела такой уж болезненной.

«Может, ей просто прогулок и активности не хватает?»— пронеслось у меня в голове. Знала я таких несчастных, замученных женщин в столице, что света белого не видели, запертые в четырех стенах и занятые исключительно домом и хозяйством. Возраста они были разного, но схожи в одном — вид имели бледный и несчастный.

Точно как Розалия.

Хоровод тянулся и тянулся разномастной змеей, даже удивительно, как ловко умудрялась Люда вести его в тесном помещении. Но музыка не длится вечно, и с последними нотами цепочка рассыпалась.

Наступила тишина, сменившаяся почти сразу же бурными аплодисментами. Кажется, хлопали танцоры не столько нам с Варей, сколько сами себе. Но главное, настроение у всех скакнуло вверх, даже тетушка заулыбалась, хотя, судя по выражению лица, во время исполнения ей больше всего хотелось меня прибить.

Первым ко мне подошел, разумеется, господин Сташевский.

— Интересный выбор композиции, — протянул он, не скрывая ехидства. — Вы в детстве ее разучили и теперь исполняете при каждом удобном случае?

Вместо ответа я поднесла к губам флейту и выдала первые такты сложнейшего храмового гимна «Боги, храните царя». Хлыщ невольно вытянулся в струнку, как и все присутствующие. Я остановилась и неловко улыбнулась.

— Простите, вспоминала детство, — громко пояснила напрягшимся гостям. И добавила, глядя на господина Сташевского: — Может, присоединитесь? Нам как раз скрипки не хватает. Или вы больше по барабанам?

Из прошлого опыта я знала, что хлыщ хорош во всем, кроме музыки. Медведь ему на ухо не только наступил, но и основательно потоптался. Ни петь, ни играть на чем-то господин Сташевский не умел и сейчас поспешно отказался.