Книга Вторая жизнь барышни Софьи, страница 38 – Нинель Мягкова

Я скрипнула зубами и потянула Воронцовскую за собой.

Не тут-то было.

Почуяв мужское внимание, она встала как вкопанная. Наставления матушки не прошли даром, барышня действительно была готова уцепиться за первого встречного, лишь бы в девках не остаться.

Сдаваясь, я повернулась к назойливым господам, невзначай прикрывая Розалию.

— Вы не представились, — холодно отчеканила, глядя по очереди в лицо обоим.

Тон позаимствовала у тетушки. Что-что, а отшивать неугодных госпожа Лесницкая умела мастерски.

Жаль, порекомендовать особу для ухаживаний я не могу. Заменить барышню Воронцовскую некем. Она у нас в Унгуре одна такая уникальная. И при деньгах, и при лавках, и с семьей знатной, но не зазнавшейся.

Со всех сторон заговорщикам выгода.

Зимородский поспешно склонил голову в покаянии.

— Прошу простить мою дерзость. Завидев столь яркий и прекрасный цветник, я растерял все манеры. Позвольте же загладить вину, сопроводив вас в оранжерею. Господин Зимородский, к вашим услугам.

— Господин Белоярский, — негромко прогудел вдохновитель бунта.

Голос у него оказался низкий, хорошо поставленный, как у певца из храмового хора. Аж мурашками пробрало.

Или то от страха?

Я не дура и не героиня сказок, чтобы на врагов бежать с ножом для писем и мир спасать. Слабая барышня, от роду не державшая ничего острее пера в руках. И тем навредить не сумею: статью следует писать по горячим следам, а не до того, как происшествие случилось.

В чем сейчас можно обвинить господина Белоярского, кроме повышенного внимания к незнакомкам на грани приличий? Он, насколько я помню из статей, даже занятий не отменял ни разу до тех пор, пока в один жуткий день не вывел старших учеников на вооруженный протест в центр города.

Где большинство мальчишек и полегло.

Но до трагедии еще несколько лет, и ни малейших подозрений господин Белоярский сейчас не вызывает. Приличный, скромный наставник, живет по средствам, ни в чем не замешан. Так и будут позже писать в статьях: «Ничто не предвещало зловещего развития событий».

Получается, началось все именно сейчас. Не просто так он привел своего подручного — а Зимородский, судя по поведению, именно подчиненный, а не приятель: слишком уж часто поглядывает на Белоярского в поисках одобрения.

Заговорщикам для чего-то нужны Воронцовские. И через барышню получить доступ в дом проще всего.

Что делать?

Уводить силой? Так я не родственница и не служанка, после бала за Розалией не услежу. До нее по-любому доберутся сегодня или завтра.

Значит, наоборот, стоит проконтролировать процесс.

Пусть на этом празднике у болезненной наследницы появятся новые верные подруги, а не только ухажер.

— Ну что ж, сопроводите. Если госпожа Воронцовская не против, — пропела я, обернувшись на барышню.

Та замотала головой, не поднимая глаз и по-прежнему полыхая щеками. Засмущалась вкрай, однако следовала матушкиным заветам неукоснительно.

Если обратили внимание — не отказывай.

Тетушка тоже любила повторять подобные тезисы. Особенно мне. Дочери-то позволено нос воротить, а мне, с неженской профессией и средненькой внешностью, выбирать не приходится.

Меня захлестнули ненависть и презрение к мужчинам, что пользуются наивностью жертвы в своих корыстных интересах. Ладно бы за наследством охотились, как Каменецкий. Это хотя бы обыденное зло, каждый пятый брак построен на деньгах. Так нет — втянут целый род в свои темные делишки, а после уничтожат, скрывая преступления.