Книга Странник, страница 168 – Рина Когтева

Или к тому времени тело уже обратится в прах? Что он подумает? Что перед ним несчастный, который попал в ловушку и не смог выбраться? Или преступник, приговоренный к страшной каре? Когда Канитар перестает со мной разговаривать, я забиваюсь в угол, обхватываю голову руками и вою как животное, чтобы заглушить тишину в моей голове, чтобы не вспоминать ее мертвое тело, чтобы не вспоминать снова и снова то, как она умерла, а потом умерла еще раз. Рано или поздно она возвращается ко мне. И снова я слышу ее голос, она успокаивает меня. Не будь этого голоса… Не знаю, во что бы я уже превратился.

Однажды происходит то, что не должно было произойти никогда. Дверь в мою камеру открывается. Вообще-то, мне это не раз чудилось. Единственное отличие от галлюцинации состоит в том, что свет уж слишком сильно ранит глаза. Но дверь быстро закрывают, и все возвращается к привычной тьме. Хотя я уже с трудом помню, чем тьма отличается от света. Я могу разглядеть моего посетителя. На галлюцинацию он не похож, по крайней мере за все это время у меня таких не было. Он молод, даже хорош собой, высокий, статный, черты лица резкие, глаза горят… В нем есть то, что называют куражом. Когда-то во мне тоже это было. Наверное. Если я правильно помню, что было до того, как я попал во тьму.

— Ты знаешь, кто он такой? – спрашивает меня ветер голосом Канитар.

Да, наверное, знаю, но почему-то не хочу об этом вспоминать.

— Вспомни, – настаивает она.

Не хочу.

— Вспомни!

Я никогда не мог ей отказать. Конечно же, я вспоминаю. Не то, чтобы я видел его точно таким – это ведь невозможно, но учитывая мои смутные прикидки о том, сколько времени я здесь нахожусь, то да – это вполне может быть он. Я показываю на него пальцем и смеюсь. Он этого не видит, потому что в отличие от меня он не может видеть в темноте. Но мой смех слышит.

— Я не думал, что ты все еще жив, – говорит он.

Голос как у Вейта, но… Ну почти, как у Вейта, но немного другой.

— А я жив, – отвечаю я.

— Не груби, – замечает Канитар.

А то что? Он посадит меня в тюрьму?

— Удивительно, что ты тоже жив, – протягиваю я.

И тут уже очередь Таала Ламита смеяться. Смех как у Алетры, и это хорошо, потому что Вейт Ритал смеялся просто отвратительно.

— Чувство юмора не изменяет тебе, Великий Архитектор.

Великий Архитектор? Кто это?

— Это ты, – подсказывает Канитар.

Ну да.

— Ты ведь выпустишь меня отсюда, так? – спрашиваю я.

— Не через дверь, – Таал Ламит качает головой.

А я и не хочу выходить через дверь. Другой вариант меня устраивает больше.

— Не делай этого, – предупреждает Канитар.

— Отстань, – огрызаюсь я, а Таалу говорю. – Просто брось здесь.

Кинжал с металлическим лязгом падает на пол. Уже много лет я не слышал звука, приятнее этого.

— Мне надоело тебя слышать, я хочу увидеть тебя, – замечаю я Канитар.

Она молчит. Наверное, она молчит потому, что она всего лишь ветер Пустых миров, и ей нечего мне сказать, когда я не знаю, что именно она хочет мне сказать.

— Не то, чтобы мне было интересно, почему ты это делаешь, но если ты хочешь, то можешь сказать, – это я уже говорю Великому Царю Таалу Ламиту.

— Ну, я не могу тебя выпустить, но не очень понимаю, за что ты заслужил такое наказание.

— О! – я прислоняюсь спиной к стене и закидываю ногу на ногу. – Это очень просто. Я не люблю Миртес.