Книга Дитя Меконга, страница 119 – Алёна Сереброва

— Только попробуйте им что-то сделать, и вы узнаете, насколько невоспитанным я могу быть.

В горле сохнет, и хочется сглотнуть, но Тон лишь улыбается: едко и решительно, показывая уверенность, которой на самом деле не чувствует.

Он тянется по привычке к кольцу, проводя подушечками пальцев там, где оно должно быть, и замирает, ощущая лишь голую кожу.

Кольца у него больше нет.

Тон сжимает руки в кулаки, прячась за этим жестом, как и за не сходящей с губ улыбкой.

— Успокойся, – советует Нок, на мгновение накрывая один из кулаков ладонью и сжимая.

Тепло распространяется по коже, проникая в кровь и будто бы… расслабляя. Узел внутри ослабевает, и Тон позволяет себе вдохнуть чуть глубже.

— Спасибо, Наоварат.

Всего два слова, но этого хватает, чтобы заставить Нока вздрогнуть и убрать руку. Слишком поспешно, чтобы это можно было списать на совпадение.

— Я делаю это не для вас, можете не благодарить. Для вас бы я делать ничего не стал. Уж простите, но забывать ваших поступков я не собираюсь.

Нок отстраняется, вновь прижимаясь к подлокотнику, и Тону становится холодно, будто кто-то сменил настройки кондиционера, убавив градусы.

— Как вы попали сюда, Кхун Туантонг? – не желая отступать, вновь повторяет свой вопрос Тон. – Или случившееся с моей сестрой ваших рук дело?

Не виновен.

Это отражается на холеном лице Туантонга в виде замешательства и недоумения.

Это звучало в словах напавшего нага. Как и тогда, в прошлом.

Тон щурится, всматриваясь в чужое лицо и получая ответный взгляд.

«Вы не должны были знать о смерти Наоварат и не должны были встретиться со мной, да? – Он задумчиво прикусывает губу и отстраняется, отклоняясь в сторону Нока за спиной. – Получается, я, как и Нок, знаю, кто убийца? Нет… В прошлых жизнях мы знали, но Наоварат умерла, а меня…»

Тон вспоминает слова тётушки. Те самые, по которым выходит, что Кхема тогда нашли, но вместо того, чтобы забрать, велели уезжать прочь.

«Кхема отправили подальше, чтобы не убивать…»

— Я пришёл сюда на эхо от магии.

Тон смаргивает, на мгновение теряясь и не сразу понимая, о чём говорит Туантонг.

— Кто-то из наших был здесь.

«Был…» – соглашается Тон, вспоминая маленького тёмного осьминога внутри Пла. Тот самый сгусток энергии, что не давал ей проснуться.

— Был, – повторяет он вслух, складывая руки на груди. – Но уже всё в порядке, можете не волноваться, Кхун Туантонг. Всего доброго.

Тон поднимается, собираясь выпроводить Туантонга, как бы это ни выглядело.

Невежливо?

Ну и ладно.

Непочтительно?

Пусть.

Туантонгу нечего делать здесь. В его доме.

— Я не собираюсь уходить. И ты меня не выгонишь, Хемхаенг.

* * *

Туантонг молча смотрит, будто слова излишни. И этот взгляд, несмотря на то, что направлен снизу вверх, пробуждает в Тоне воспоминания Кхема. Его с головой захлёстывает чувство, словно он снова стал маленьким мальчишкой, на которого смотрит уверенный в себе и в своём праве старший брат. Будто у Тона нет ни власти, ни силы. Даже здесь, в собственном доме.

Кулаки сжимаются сами собой, так что ногти впиваются в кожу на ладонях, причиняя лёгкую боль.

— Не так давно вы что-то говорили о плохом воспитании, Кхун Туантонг, – замечает Нок, поднимаясь с дивана и оказываясь так близко, что Тон спиной чувствует исходящее от него тепло. – Вы обвиняли Тона в этом, но сейчас ведёте себя точно так же, если не хуже. Или… – Нок делает нарочитую паузу, но намёк не достигает Туантонга. Тот только вскидывает брови: выжидающе и чуть насмешливо. – Быть может, вы считаете себя вправе без спроса врываться в дом и игнорировать просьбы его хозяев?