Онлайн книга «Дитя Меконга»
|
В следующий момент его руки отстраняют и тянут в просвет между сидениями, заставляя повернуться. Туантонг. Непривычно обеспокоенный, почти испуганный. Без налёта самоуверенного равнодушия его лицо выглядит живым и даже приятным. — Тебя так долго не было… Как ты?.. — Порядок. Нет. В солнечном сплетении больше не тянет: ломит и ноет на одной ноте. И эта ломота прорастает в грудину. Тон отворачивается обратно к Ноку ровно в тот момент, когда его тело распадается на капли воды, осыпаясь маленьким водопадом на сидение. Почти как сделал это Туантонг несколько часов назад, но не по собственному желанию. Сердце ухает в пропасть, и пальцы сжимаются в кулаки. Тон бьёт по спинке сидения, заставляя Туантонга отпрянуть. «Он его забрал…» — Кхун Туантонг. – Тон оборачивается, чувствуя, как щекочет кожу вновь проступающая чешуя: от внешних уголков глаз и вниз по щеке. А может, то и не чешуя вовсе… – Хотите узнать, кто убил вашу невесту? Теперь я могу ответить вам на этот вопрос. * * * Злость. Она клокочет внутри, смешиваясь с тянущей болью под рёбрами, и прорастает колючими ветками за грудину, обвивая горло. И эта злость не направлена ни на желающего скрыть свой проступок Прасонга, ни на ворвавшегося в их жизнь Туантонга… И даже не на Нока, что позволил так легко себя поймать, хотя он старше и должен быть умнее и сильнее. Тон злится на себя. Не смог. Не предотвратил. Не спас… Он рассказывает всё о случившемся тридцать три года назад убийстве, но легче не становится. Собирает картинку из осколков чужих воспоминаний и того, что увидел сегодня. Рассказывает о словах Прасонга и получает… — Это не может быть он. Хемхаенг, кто-то вводит тебя в заблуждение. Понимаешь? – Туантонг поджимает губы, будто Тон своими словами обидел или и вовсе оскорбил его. – Прасонг занимает должность советника отца уже множество лет. Он всегда помогал и поддерживал. Даже когда ты пропал… Понимаешь? Тон рассеянно проводит рукой по пассажирскому сиденью рядом, и подушечки пальцев становятся влажными. Перед глазами всё ещё стоит тот момент, когда Нок распался на брызги, будто всё это время состоял из одной лишь воды. — Хемхаенг, ты меня слушаешь? На плече сжимаются пальцы, но Тон едва реагирует. Внутри, там, где была злость, сейчас пустота. И только отголосок боли всё ещё гнездится в солнечном сплетении, напоминая о том, что Тон жив. — Не называйте меня так. — Посмотри на меня. Тон переводит взгляд на Туантонга и вопросительно приподнимает брови. — Сейчас ты отправишься в Бангкок, как и собирался. С остальным я разберусь. И найду Наоварата, раз тебе это так важно. Виновные понесут наказание, верь мне. Слышишь, Хемхаенг? — Слышу. — Вот и хорошо. Заводи машину и поезжай в Бангкок. Туантонг распадается точно такими же брызгами, и Тон крупно вздрагивает, когда вода маленьким водопадом обрушивается на заднее сидение. «Верить? Ждать?» – смех стеклянным крошевом царапает горло. «У вас девять часов…» – звучит в памяти голос Прасонга. — Девять часов… – едва слышно повторяет Тон, сжимая руки в кулаки и на мгновение зажмуриваясь. – Всего девять… Выключив свет в салоне, Тон набирает Синга и откидывается на спинку кресла. Гудок. Другой. Третий… – Где вы? «Мы? – Тон бросает взгляд на пустое, чуть влажное сиденье рядом и ёжится, поднимая плечи и цепляясь за локоть, будто в попытке обнять себя. – Здесь только я». |