Книга Дитя Меконга, страница 95 – Алёна Сереброва

— Нет.

Ответ стирает едва появившуюся на губах Тона чуть кривоватую и полностью фальшивую улыбку.

— Отложим пока это глупое обвинение и то, что они объявились только сейчас, спустя, как я понимаю, несколько лет.

«Спустя очень много лет, – поправляет его Тон, поджимая губы, чтобы не высказать это вслух. – Мне бы тоже хотелось знать, почему именно сейчас…»

— Вернёмся к глазам и к тому, как ты всё это услышал. Мы могли разобрать только шёпот, но не слова. Даже когда подошли достаточно близко, всего понять так и не удалось. Да и слова… Он на двух диалектах говорил, что ли?.. Но ты не только понял его, но и ответил.

Тон хмурится. Сам различий в языке он не заметил, даже сейчас, вспоминая тот момент, он не может выхватить то, о чём говорит Синг.

— Итак, возвращаемся к вопросу… Что происходит?

— Ты не поверишь, – нервный смешок срывается с губ Тона помимо воли.

Если бы ему не снились сны, если бы в них не фигурировал Нок, а виденное в этих снах так сильно не переплеталось с реальностью, он бы и сам не поверил.

«И вот это вот всё рассказать Сингу?..»

Провернув несколько раз кольцо на пальце и отстраненно отметив, что прежняя боль почти не ощущается, Тон косится на друга, с удивлением сталкиваясь с его внимательным, ждущим взглядом.

— А ты проверь, – предлагает Синг. – В то, что ты умеешь лечить, а твои глаза в этот момент приобретают золотистый оттенок, тоже тяжело было поверить, знаешь ли.

— Там я мог доказать свои слова, здесь так не получится, – не соглашается Тон, но всё же решается. – Мне снятся сны. Не только кошмары, о которых ты знаешь. Разные.

— И в них тебе снится Кхун Нок.

— Не всегда, – качает головой Тон, задумчиво прикусывая изнутри губу. – Но да. Чаще всего…

— Слушай, не тяни резину, а? При чём тут сны? Как они связаны со всем этим?

— Во снах я вижу то, что со мной не происходило, Синг. Зато происходило с Кхемом… Тем самым другом Пи Нока. Понимаешь? И… – Тон поднимается, чтобы задрать футболку, открывая взгляду родимое пятно на рёбрах с правой стороны, а затем поворачиваясь так, чтобы было видно то, которое на рёбрах с левого бока.

— Ты чего тут за раздевание устроил?!

— Придурок, – бурчит Тон опуская футболку. – Родимые пятна. В одном из снов я видел, как умер Кхем. Его проткнули в этих местах. Насквозь… Ладно, забей.

— Нет-нет, подожди. – Синг подаётся вперёд, будто только сейчас начинает вникать в слова, а не просто слушать. – Ты хочешь сказать…

— А это кольцо Кхема. – Тон снимает с пальца кольцо, показывая его Сингу, и тут же надевает обратно, пряча под ним покрасневшую кожу.

— И как оно к тебе попало?..

— Если я правильно помню, – Тон садится обратно на диван, подбирая под себя ногу и упираясь поясницей в подлокотник, – родители говорили, что кто-то из последних моих пациентов отдал, сказав, что монах велел передать его именно мне.

«Подозреваю, это была тётушка Нэн…» – Тон умалчивает эту маленькую деталь, оставляя её при себе.

— Ты носишь кольцо этого Кхема, тебе снится его жизнь… Ты хочешь сказать, что ты его реинкарнация? Серьёзно?

— Мне она не только снится, Синг. Кусочки воспоминаний приходят и так. И… – Тон приподнимается, опираясь на колено и чуть сдвигая резинку домашних шорт. Всего чуть-чуть, но и этого хватает, чтобы взгляду открылся непривычно яркий рисунок чешуи. – У Кхема было тоже самое.