Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 51 – Алена Питт

— Я… — начала я, но слова застряли в горле, как комок сухой ваты.

— Что произошло на объекте? — начальник смотрел на меня в упор, буравя взглядом. — Вы что-то сделали? Сказали что-то лишнее? Оскорбили его? Сорвали сроки? Что могло пойти не так, Анна? Вы же профессионал с пятилетним стажем.

— Я… я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Края зрения потемнели, и я на мгновение испугалась, что упаду в обморок. — Он… он просто исчез.

— Исчез? — Павел Андреевич нахмурился, и в его глазах мелькнуло раздражение пополам с недоверием. — Что значит — исчез? Он человек, Анна, не призрак. У него есть телефон, адрес, секретариат. Как можно просто исчезнуть?

— Я не знаю, — повторила я. Голос дрожал, срывался на шёпот. — Он был, а потом его не стало. Он ушёл утром, сказал, что вернётся вечером, — и не вернулся. Я звонила каждый день. Он не отвечает. Его телефон недоступен.

Павел Андреевич смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я видела, как в его голове проносятся мысли: «Надо было брать другого дизайнера», «Как я теперь объясню совету директоров?», «Сколько денег мы потеряли на этом контракте?». Он вздохнул — глубоко, шумно, как человек, который принял трудное решение.

— Ладно, — сказал он наконец. И эти два слова прозвучали как приговор. — Собери вещи. Ты уволена.

Слова ударили под дых — резко, как удар кулаком в солнечное сплетение. Я перестала дышать. Воздух кончился, лёгкие сжались, в глазах поплыли тёмные пятна.

— Что? — переспросила я, хотя прекрасно слышала каждое слово.

— Ты уволена, Анна. — Его голос был твёрдым, безжалостным, как лезвие гильотины. — Я не могу держать сотрудника, который срывает контракты такого уровня. Этот заказ мог вытащить всю компанию на новый уровень. Мы вложили в него ресурсы, время, нервы. Я лично вёл переговоры два месяца. — Он повысил голос. — А ты просто… позволила ему уйти.

— Я не позволяла, — возразила я, но голос звучал слабо, неубедительно, как писк комара.

— Мне всё равно, что ты там позволяла или не позволяла. — Он повернулся к столу, открыл ящик, достал конверт. Бумажный, коричневый, с логотипом компании. — Здесь твой расчёт. Зарплата за этот месяц плюс компенсация за две недели. Забери свои вещи и освободи стол до обеда.

Я смотрела на конверт в его руках, и в голове пульсировала одна мысль: «Всё рушится. Всё, что я строила, — рушится. Работа. Карьера. Будущее. Всё».

— Но у меня проект, — сказала я, цепляясь за последнюю соломинку. — Торговый центр на Ленинградском проспекте. Я веду его с начала года. Я сама подписывала договор с заказчиком.

— Передашь Лене. — Он сунул конверт мне в руки, не глядя, будто скидывал мусор. — Она разберётся. Прощай, Анна.

Я вышла из кабинета, сжимая конверт в руках. Бумага противно хрустела под пальцами, мокрая от пота ладоней. В глазах темнело, ноги подкашивались. Я прошла через опенспейс, чувствуя на себе десятки взглядов — сочувствующих, любопытствующих, злорадных. Кто-то отвёл глаза, сделав вид, что увлечён работой. Кто-то, наоборот, смотрел в открытую, с плохо скрываемым любопытством.

Лена вскочила, подбежала ко мне, схватила за руку:

— Ань, что случилось? Он тебя уволил? За что? Из-за графа?

— Потом, — прошептала я, не глядя на неё. В горле стоял ком, и если бы я сказала хоть слово больше — я бы разрыдалась прямо здесь, перед всеми. — Я всё расскажу потом.