Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 53 – Алена Питт

За окном шумел дождь. Он стучал по стеклу, по подоконнику, по крыше — монотонный, убаюкивающий звук, который обычно действует успокаивающе. Но сейчас он только усиливал чувство пустоты, разраставшейся внутри.

Я лежала в темноте, сжимая в руках его записку — ту самую, первую, которую он оставил на столе в особняке. «Прости. Вернусь, как только смогу». Бумага была мятой, влажной от дождя, буквы расплылись, превратившись в нечитаемые синие разводы. Я прижала её к груди, к тому месту, где должно было биться сердце.

— Вернись, — прошептала я в пустоту. Голос сорвался на всхлип. — Пожалуйста. Где бы ты ни был — вернись.

Тишина. Только дождь барабанил по стеклу, только ветер завывал в щелях, только мои всхлипы разрывали тишину пустой квартиры.

— Ты обещал, — сказала я громче, и голос сорвался на крик. — Ты обещал быть рядом! Ты обещал, что не оставишь меня! Ты говорил, что любишь меня! Где ты?!

Молчание. Собака залаяла где-то за стеной. Сосед сверху задвигал стулом. Смыли в туалете воду. Мир продолжал жить своей жизнью, равнодушный к моему горю.

Я закрыла глаза. Слёзы текли по вискам, скатывались на подушку, оставляя мокрые следы на дешёвой наволочке. Я вспомнила его руки, его голос, его обещания. Вспомнила, как он смотрел на меня в ту ночь — с такой нежностью, будто я была центром его вселенной. Как он целовал мои пальцы по очереди. Как опустился на колени и сказал, что любит меня.

Это была ложь. Всё было ложью. Или нет? Я больше ничего не понимала.

Я провела рукой по животу. Там, внутри, росла новая жизнь — его жизнь. Наша жизнь. Крошечная клетка, которая уже делилась, росла, превращалась в человека. Но он об этом даже не знал. И, возможно, никогда не узнает.

— Я справлюсь, — прошептала я себе, как заклинание, как мантру, как последнюю надежду. — Я всегда справлялась. Справлюсь и без него.

Но в глубине души я знала: это была ложь. Я не хотела справляться без него. Я хотела, чтобы он был рядом. Чтобы он вернулся. Чтобы всё было как в ту ночь — когда я чувствовала себя живой. Желанной. Нужной. Любимой.

Я лежала в темноте, слушая дождь, и ждала. Прислушивалась к каждому звуку — к шагам на лестнице, к голосам под окнами, к шуму машин. Каждый раз, когда на лестничной клетке раздавались шаги, моё сердце замирало — а вдруг это он? А вдруг он вернулся?

Но шаги проходили мимо. Голоса затихали вдали. Машины уезжали.

Ответа не было.

Я закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, пустой, без сновидений сон.

На следующее утро я проснулась от звука автомобильной сирены.

Сначала я подумала, что мне показалось. Что это просто сон — очередной сон, в котором он возвращается, а я просыпаюсь и понимаю, что это была иллюзия. Я перевернулась на другой бок, натянула одеяло до ушей, пытаясь снова провалиться в забытье.

Но звук повторился. Настойчивый, длинный, требовательный — он разрезал утреннюю тишину двора, отражался от стен панельных пятиэтажек, врывался в открытую форточку вместе с холодным осенним воздухом.

Я села в кровати. Сердце забилось где-то в горле.

«Нет, — подумала я. — Не смей надеяться. Ты уже обжигалась. Ты знаешь, чем это кончается».

Но ноги уже сами несли меня к окну. Я подошла к подоконнику, отдёрнула штору — дёрнула так резко, что чуть не сорвала карниз.