Книга Прядильщица туманов, страница 54 – Алиса Ливанова

Десятник зарычал, пытаясь вырваться. Его сила, помноженная на безумие морока, была невероятной.

— Врешь, оборотень! Ратибор под Смоленском лег, а ты — тень его!

Марица видела, как оборона рушится на глазах. Если стрельцы начнут резать друг друга, монастырь падет без единого выстрела. Она бросилась в самую гущу людей. У неё не было магии, чтобы разогнать туман Безымянного, но у неё осталась память о том, как её мать успокаивала разошедшуюся бурю словами.

— Слушайте меня! — закричала она, вскакивая на каменный выступ, чтобы её видели все. — Не глазами смотрите, а сердцем! Вспомните, как мы делили последний хлеб в избе Гордея! Вспомните вкус воды, которую мы вместе вернули земле!

Гаркнул один из стрельцов, замахиваясь бердышом на товарища, но Марица подскочила к нему и, не побоявшись острого лезвия, прижала свои ладони к его вискам. Её белые шрамы на руках внезапно потеплели.

— Это я, Марица, — тихо, нараспев произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Помнишь запах полыни? Помнишь, как я тебе рану на ноге заговаривала? Нет здесь врагов, только братья.

Стрелец замер. Тень, окутывавшая его лицо, начала медленно сползать, как грязная талая вода. Он моргнул, и в его глазах снова появилось человеческое выражение.

— Марица?.. — выдохнул он, опуская оружие.

Она переходила от одного к другому. Она не колдовала — она напоминала им о жизни, о тех простых вещах, которые морок не мог подменить. Её голос, чистый и звонкий, прорезал тяжелую хмарь Безымянного. Ратибор тем временем удерживал Окула, не давая тому натворить беды.

— Окул, старый ты волк! — Ратибор тряхнул десятника за плечи. — Глянь на шрам мой! Видишь? Он чист! Нет на мне больше Волчьего клейма!

Окул замер, вглядываясь в плечо воеводы сквозь дыру в кафтане. Вид ровного, белого рубца подействовал на него как ушат ледяной воды. Он шумно выдохнул и выронил саблю.

— Прости, батюшка... Затмение нашло... Будто гниль в уши залили.

Безымянный внизу, почувствовав, что его первая атака захлебнулась, яростно взмахнул руками. Из-за леса вылетели первые настоящие стрелы — наконечники их горели ядовитым зеленым огнем.

— К бою! — скомандовал Ратибор, поднимая Марицу с колен. — Окул, к котлам! Игнатка, стрелы с солью — на стену!

Марица привалилась к зубцам, чувствуя, что силы её на исходе. Её руки, которыми она только что касалась стрельцов, гудели. Она посмотрела на свои ладони и увидела, что белые шрамы начали светиться ровным, мягким светом. Магия не ушла — она просто сменила источник. Раньше она брала её из тумана, а теперь — из той верности, которую она только что спасла в этих людях.

— Они лезут! — крикнул Одоевский, указывая вниз.

Одержимые гвардейцы Волкова начали подъем по отвесной скале. Они двигались не как люди, а как пауки, цепляясь за малейшие выступы камня когтистыми руками. Их шлемы были откинуты, обнажая серые, лишенные эмоций лица.

Ратибор обнажил саблю.

— Ну что ж, родичи... — процедил он. — Посмотрим, чья кровь в нашем роду крепче.

Первый одержимый перевалил через зубец стены с быстротой, недоступной обычному человеку. Его пальцы, лишенные ногтей и покрытые серой роговицей, впились в камень. Ратибор встретил его коротким, рубящим ударом. Сабля, предварительно окропленная соленой водой, прошла сквозь шею гвардейца, как сквозь гнилую солому. Тело рухнуло вниз, в туман, не издав ни звука, но на его место уже лезли двое других.