Книга Прядильщица туманов, страница 55 – Алиса Ливанова

— Держать стену! — гремел Окул, орудуя тяжелым топором. — Не давайте им закрепиться!

Монастырский двор наполнился грохотом битвы. Стрельцы Одоевского лили вниз кипящий деготь, смешанный с освященной солью. Воздух над скалой пропитался едким, удушливым дымом и запахом паленой плоти, который вызывал тошноту. Одержимые Волкова не боялись боли: даже с горящими плащами они продолжали карабкаться вверх, ведомые волей Безымянного.

Марица стояла в нескольких шагах от эпицентра схватки. Она чувствовала себя лишней в этом танце стали и крови, но её глаза были прикованы к фигуре внизу. Колдун на валуне начал медленно вращаться вокруг своей оси, и с каждым его движением туман в лощине закручивался в гигантскую воронку.

— Он собирает дыхание пади, — прошептала она, прижимая ладони к губам. — Он хочет обрушить скалу.

В этот момент на стену вскочил сотник в синем кафтане — тот самый, что командовал заставой в логу. Его лицо больше не было холеным; кожа обтянула череп, а глаза светились тем самым ядовитым зеленым огнем, который Марица видела на стрелах.

— Ратибор... — прошипел сотник, вскидывая широкий палаш. — Кровь Волчьих зовет тебя обратно. Хозяин ждет твоего поклона.

Воевода шагнул навстречу родичу. Его движения были скупыми и точными. Сталь встретилась со сталью, высекая искры, которые в серой мгле казались белыми вспышками. Это не был обычный бой. Каждый удар сотника нес в себе тяжесть Нави, от которой рука Ратибора немела.

— Мой род закончился там, где ты продал свою душу, — ответил Ратибор, уходя перекатом от тяжелого замаха. — Я не Волчий. Я — человек этой земли.

Марица видела, что воевода начинает уступать. Одержимый был сильнее, быстрее и не знал усталости. Багряные жилы на шее сотника вздувались, перекачивая черную силу, которую Безымянный щедро лил в своих слуг.

Девушка посмотрела на свои руки. Белые шрамы на ладонях сияли всё ярче, пульсируя в такт её участившемуся сердцебиению. Она поняла: чтобы спасти Ратибора и монастырь, ей нужно не защищаться, а ударить по самому корню. По Безымянному.

Она подбежала к краю стены, туда, где стоял чан с солью. Марица опустила в него свое костяное веретено.

— Матушка, прости меня за то, что сейчас сделаю... — прошептала она.

Она не умела больше «прясть» туман, но она умела чувствовать нити жизни. И сейчас она видела одну-единственную нить, которая связывала Безымянного с его воинами. Это была толстая, черная пуповина, тянущаяся от каждого одержимого вниз, к валуну в низине.

Марица вскинула веретено над головой. Оно вспыхнуло ослепительно-белым огнем, впитав в себя соль и её собственную веру.

— Ратибор! — крикнула она. — Сейчас!

Она не стала бросать веретено. Она начала вращать его, наматывая на него невидимую черную нить, которую почувствовала в воздухе. Это было похоже на попытку остановить несущийся под гору воз одной лишь тонкой бечевкой. Марица почувствовала, как её суставы выворачивает, а зубы начинают крошиться от напряжения.

Безымянный внизу замер. Его вращение прервалось. Он вскинул голову, и Марица впервые увидела его лицо под капюшоном — вернее, его отсутствие. Там была лишь бездонная дыра, из которой вырывался хриплый, захлебывающийся звук.

— Ты... маленькая... дрянь... — проскрежетал голос в её голове.