Книга Прядильщица туманов, страница 56 – Алиса Ливанова

Сотник на стене внезапно обмяк. Зеленый огонь в его глазах мигнул и погас. Воспользовавшись этой заминкой, Ратибор нанес решающий удар, вгоняя саблю под горжет доспеха врага. Сотник повалился навзничь, и черная пыль, вырвавшаяся из его ран, тут же развеялась ветром.

Марица продолжала «наматывать» тьму на веретено. Она видела, как одержимые на стенах начинают падать один за другим, словно марионетки, у которых подрезали жилы. Но Безымянный не сдавался. Он направил всю свою мощь в одну точку — в сердце Марицы.

— Умри вместе со мной! — взревела пустота.

Марица почувствовала, как ледяная игла пронзает её грудь. Она пошатнулась, веретено выпало из ослабевших пальцев, но за миг до того, как тьма поглотила её сознание, она успела завязать последний узел. Узел на верность.

Она не упала на камни. Ратибор успел подхватить её, прижимая к своей кольчуге. Внизу, в лощине, раздался оглушительный взрыв. Валун, на котором стоял Безымянный, разлетелся в пыль. Туманная воронка схлопнулась, разметав остатки войска Волкова по лесу.

Наступила тишина. Такая глубокая, что слышно было, как со звоном падает на пол храма капля воска с алтарной свечи.

Ратибор опустился на колени, баюкая Марицу. Её лицо было серым, а повязки на руках снова пропитались кровью. Но когда он коснулся её щеки, она медленно открыла глаза. Третий узел на её косе — тот, что на верность — истлел и рассыпался пеплом, оставив после себя лишь сияющую чистоту волос.

— Он ушел? — прошептала она.

— Навсегда, — Ратибор прижал свой лоб к её лбу. — Ты допряла, Марица. Ты всё допряла.

Тишина после битвы не была мирной. Она была тяжелой, как мокрая холстина, и пахла остывающим железом. Солнце, наконец пробившееся сквозь хмарь, осветило монастырский двор, заваленный обломками бердышей и серым пеплом — всем, что осталось от одержимых гвардейцев.

Марица сидела в большой трапезной, прислонившись спиной к теплой беленой печи. Её руки, вновь перевязанные отцом Варсонофием, лежали на коленях. Белые шрамы на ладонях больше не светились, но кожа под ними стала плотной и странно гладкой, словно её выковал мороз.

Ратибор сидел напротив. На дубовом столе между ними, тускло поблескивая, лежал тот самый золотой перстень с оскаленным волком, который Окул нашел в тайнике избы Ненилы. Эта маленькая вещь теперь весила больше, чем все их слова. Этот перстень, принадлежавший главе их рода — воеводе Волкову, был неоспоримым доказательством связи столичного вельможи с черным колдовством и предательством. Именно через него, как через невидимую пуповину, Волков питал безумие Ненилы и направлял засуху на Красный Дол.

— Волков не пришлет подмогу, — раздался голос князя Одоевского.

Старый воин стоял у окна. Его рука была на перевязи, но осанка оставалась прямой.

— Безымянный колдун был его правой рукой, его глазами и ушами. С его гибелью Волков в Столице ослеп. Сейчас он затаится в своих палатах, будет выжигать архивы и убирать свидетелей. У нас есть всего несколько дней, пока весть о разгроме заставы в предгорьях не дошла до него окольными путями.

— Нам нужно ехать туда, — Ратибор поднял глаза, и в них блеснула холодная решимость. — Ехать и бросить этот перстень ему в лицо перед государем. Золото не умеет лгать, князь. Когда государь увидит клеймо Волчьих на вещи, найденной в логове ведьмы, никакое красноречие Волкова его не спасет.