Книга Желание богов, страница 116 – Тан Ци

Чжаоси нахмурился. Наставник государства, видя, что повелитель людей застыл у входа, тихо напомнил:

— Уважаемый, вы…

Ди Чжаоси очнулся и, с картой в руке, развернулся, чтобы уйти. Но, сделав несколько шагов, остановился и вернулся ко входу в пещеру.

— Я видел тебя однажды в круговороте перерождений.

Молодой бог в пещере поднял голову, на лице его мелькнуло легкое удивление.

— Ты отправился в пять разных миров смертных в ночь Праздника фонарей, просто чтобы найти ледяные фонарики, которые хотела увидеть та девушка-птица. – Чжаоси слегка нахмурил брови, губы его сжались. – Ты не хочешь говорить со мной об А-Юй, считая это лишним, но ведешь себя так, будто очень ее любишь. И все же я скажу тебе: ты не испытываешь к ней таких сильных чувств, как тебе кажется. – Его слова звучали так, будто он обращался и к третьему принцу, и к самому себе. – Ты хорошо к ней относился, даже отвел в Загробный мир, чтобы развеять ее печаль. Чем эта твоя доброта отличается от тех порывов, движимый которыми ты развлекал ту птицу, которую водил по мирам смертных, чтобы развеселить?

Третьего принца, казалось, потряс этот вопрос. На мгновение с его лица исчез любой намек на выражение, но вскоре оно потемнело, словно над речными водами сгущалась буря.

— Досточтимому не стоит утруждать себя заботой о моих личных делах.

На этот раз уже Чжаоси пропустил мимо ушей неприкрытую угрозу. Их роли будто внезапно поменялись. Он спокойно продолжил:

— Взять хотя бы твое согласие никогда больше не встречаться с А-Юй ради богини Цзу Ти. Я понимаю твой замысел: ты считаешь, что так будет лучше для нее, что так ты лишишь ее возможности полюбить бога. – Он не смог удержаться от насмешки. – Какое разумное и бескорыстное решение! Но оно лишь доказывает, что ты любишь ее не так уж сильно. Потому что, когда любишь по-настоящему, трудно оставаться столь рассудительным. И уж точно невозможно добровольно согласиться никогда больше не видеться с ней. Это слишком тяжело.

Чжаоси помолчал, затем холодно, настойчиво и в то же время изучающе посмотрел на бога воды.

— Но мне интересно: что бы ты сделал, если бы она уже полюбила тебя, если бы ты не успел остановить зарождение привязанности? Стал бы ты убеждать ее отречься от чувств, ссылаясь на разницу между бессмертным и смертной? – Он изогнул губы в усмешке. – В конце концов, ты ведь великий мастер принятия разумных и бескорыстных решений.

Третий принц крепко сжал губы, прежде чем ответить:

— Вам не кажется, что вы слишком много на себя берете?

Чжаоси перевел взгляд на тени в глубине пещеры, куда не достигал свет.

— Много или нет – тебе решать. – Он ненадолго замолчал, затем вдруг, как будто уговаривая, продолжил: – Помнишь, что ты сказал той птице? Что все мгновения в этом мире не имеют для тебя значения. – Повелитель людей снова посмотрел на молодого бога, словно пытаясь убедить его. – На самом деле вся жизнь А-Юй для тебя всего лишь миг. А значит, и она для тебя не имеет значения. Не так ли?

Лянь Сун усмехнулся – прекрасные черты его лица исказились жестокой улыбкой, придав обычно бесстрастному облику странную живость. В этом было что-то разрушительное и безудержно красивое. В этот момент он совсем не походил на того, кто со знанием дела вынуждал Чжаоси заключить с ним сделку, на того, кто скучающе сказал Чжаоси: «Мы уже слишком отдалились от темы».