Книга Желание богов, страница 119 – Тан Ци

Рука даоса замерла. Под «он», конечно, подразумевался Чжаоси. Но сегодня тот наговорил так много… Какую именно часть его слов принц счел разумной?

— Ваше высочество имеет в виду… – заколебался наставник государства.

Лянь Сун не открывал глаз, по-прежнему подпирая голову рукой, отчего его слова звучали, словно во сне. Однако голос его был совершенно ясен:

— Когда-то на Девяти Небесах жила бессмертная по имени Чан И. Она полюбила моего второго брата. Но Чан И была из клана духов-оборотней. Она сама достигла бессмертия, поэтому с братом у них не могло быть будущего. И все же, даже зная это, она настаивала на том, чтобы остаться с ним. Я иногда задумывался: в чем смысл?

Хотя наставник государства и не разбирался в любовных делах, но понимал человеческую природу. Подумав, он ответил:

— Наверное, сама возможность видеть второго принца уже имела смысл для этой бессмертной Чан И.

В ответ третий принц вдруг коротко рассмеялся:

— Верно. – После паузы он продолжил: – Я очень по ней скучаю… но могу сдержаться и не встречаться с ней. Значит, возможно, я и вправду не так уж сильно ее люблю.

Наставнику государства потребовалось время, чтобы понять, о ком говорит принц. «Она» – это Чэн Юй. Он говорил о Чэн Юй.

Не зная, что ответить, даос обратил внимание на догорающее огниво. Подняв опрокинутый подсвечник, он вновь зажег свечу. Несчастная белая свеча, пережившая сегодня столько злоключений, даже загоревшись, едва теплилась, словно могла погаснуть в любой момент.

Эта хрупкая свеча чем-то напоминала… судьбу отношений третьего принца и Чэн Юй.

Внезапно наставник государства вспомнил ту ночь, когда Чэн Юй покинула его дом. На небе висела холодная луна. В руке княжна несла фонарь «Снежная ночь у реки», который даос ей одолжил. Несмотря на плотную лисью накидку, со спины фигура Чэн Юй выглядела удивительно тонкой. Шаг ее был нетверд – казалось, довольно легкого порыва ветра, чтобы сбить ее с ног. Только тень – неизменная спутница каждого человека – скользила за ней по снегу, дрожащая и безрадостная, как сама девушка. Свет фонаря и лунные блики – все вокруг пропиталось одиночеством. На снегу оставалась цепочка маленьких следов.

Наставник государства хорошо помнил свои чувства тогда – ему стало жаль Чэн Юй. И сейчас, услышав, что принц, возможно, не так уж сильно ее любит, он вновь ощутил прилив сочувствия к этой прекрасной, но такой хрупкой девушке.

Войска Великой Си вернулись в Пинъань на седьмой день первого лунного месяца. Наставник государства вместе с третьим принцем присоединились к армии на два дня раньше, чтобы войти в город во главе победоносного войска.

Десять дней назад третий принц снял печать с Ди Чжаоси у духовного источника. Восстановив силы, повелитель людей немедленно ушел. Все понимали, куда он направляется, но третий принц не стал его останавливать или что-либо спрашивать.

Не в силах понять ход мыслей принца, Су Цзи сам догнал Чжаоси на опушке леса и предупредил:

— Вы с княжной действительно не подходите друг другу. Не делайте глупостей.

Чжаоси лишь усмехнулся, словно находил смешным, что даосский монах рассуждает о таких вещах. Не дав ему договорить, он ветром унесся прочь.

После ухода Чжаоси его высочество оставался в лесу три дня. В это время к нему пришел Се Гучоу. Поскольку Лянь Сун разрушил пещеру и принимать гостей было негде, им пришлось беседовать снаружи. Из их разговора Су Цзи понял, что его высочество просит владыку Загробного мира передать сообщение в Рассветный дворец на Девяти Небесах. Третий принц хотел пригласить Верховного владыку Дун Хуа в мир смертных после того, как досточтимый выйдет из уединения.