Книга Желание богов, страница 121 – Тан Ци

Су Цзи уже собирался удалиться, когда сквозь туман над источником донесся голос Лянь Суна:

— По возвращении в столицу присматривай за Яньлань.

Это распоряжение прозвучало неожиданно. Наставник государства задумался – и вдруг его озарила догадка. Он остолбенел:

— Вы полагаете, что то самое дыхание богини Цзу Ти, красный лотос, посаженный богом Мо Юанем в Южных пустошах… это… принцесса Яньлань?!

— Скорее всего. – Лянь Сун говорил ровно, будто обсуждал погоду. – Южные пустоши, красный лотос, да еще и редкая предрасположенность к обретению бессмертия… Кроме нее, больше некому.

Наставник государства резко вдохнул.

— Если принцесса Яньлань и есть то самое дыхание богини… – он не смог сдержать полет воображения, – то когда Цзу Ти возродится из света, может ли она воплотиться в принцессе? Или… – он с трудом сдерживал волнение, – нынешняя Яньлань и есть еще непробудившаяся богиня?

Его высочество не стал прямо отвечать на его догадки и лишь произнес:

— Возможно.

Казалось, раз решив не вмешиваться, он и вправду потерял всякий интерес к этому вопросу. Даже проверка, является ли девятнадцатая принцесса Цзу Ти, больше не занимала его мысли. Просьба присмотреть за Яньлань стала последним проявлением его преданности долгу.

Наставнику государства оставалось только удалиться, но в душе его еще долго бушевали волны, которые никак не хотели униматься.

Победа над Северной Вэй и Шуанши имела огромное значение для Великой Си, став залогом десятилетия мира на западных и северных границах. Даже если бы император правил сложа руки, страну ждало процветание. Поэтому в день возвращения армии государь, преисполненный радости, лично выехал за город встречать войска, а вечером устроил пир в башне Алого сияния, щедро наградив отличившихся подданных.

Пир длился до полуночи. Сановники расходились группами. Наставник государства перебрал с вином, и мысли его путались. Когда мимо проходил ученый академии Ханьлинь Ляо Пэйин, знакомый с Чэн Юй, даос невпопад спросил:

— В прошлый раз мы виделись на оценке картин принцесс. Вы тогда просили у княжны Хунъюй каллиграфию – получили? Она вам понравилась? – Не дав ответить, он добавил: – Кстати, как поживает юная княжна в последнее время?

Ляо Пэйин, уже было открывший рот для ответа, вдруг замер, выражение его лица стало странным.

— Разве наставник не знает… что княжна отбыла в Уносу для заключения брачного союза?

— Брачного союза? – Наставник государства остолбенел, хмель мгновенно выветрился у него из головы. Он тут же посмотрел на Лянь Суна.

На лице его высочества не дрогнул ни один мускул. Лишь после паузы он спокойно спросил:

— Что за брачный союз?

Ляо Пэйин растерялся.

— Неужели великий генерал тоже не знает? – В его голосе прозвучала грусть. – Чтобы закрепить союз с Уносу во время войны, княжна добровольно согласилась выйти замуж за четвертого принца Миньда. Посольство покинуло столицу семнадцатого числа двенадцатого лунного месяца – уже двадцать дней как. – Он помолчал, затем добавил: – Княжна явила великую добродетель, став примером для всей императорской семьи.

Хотя слова звучали как похвала, в них слышались нескрываемые горечь и печаль. Наставник государства понял – Ляо Пэйин горевал и тосковал по Чэн Юй.

Лицо третьего принца на мгновение застыло, но наставник государства не успел разглядеть это как следует. Ляо Пэйин поклонился и ушел. Су Цзи кивнул в ответ и, повернувшись к Лянь Суну, увидел, что тот выглядит как и всегда. Его высочество молча смотрел вдаль, погруженный в свои мысли. Проследив за его взглядом, наставник увидел вдали рощу сливовых деревьев.