Книга Желание богов, страница 135 – Тан Ци

Когда Сяо-Хуа снова собралась с духом, чтобы уговорить Чэн Юй спуститься, она вдруг увидела, как по лицу бесстрастно сидящей княжны неожиданно покатились слезы. Две капли упали с ресниц, быстро скользнули по щекам и исчезли в складках одежды, оставив после себя лишь едва заметные влажные дорожки.

Чэн Юй никогда не любила плакать. За все эти годы Сяо-Хуа ни разу не видела ее слез. Даже в последнее время, когда та страдала от несчастной любви, княжна сохраняла внешнее спокойствие, из-за чего Сяо-Хуа даже подумала, что рана, нанесенная господином Лянем, не так уж глубока. И вот теперь Чэн Юй плакала. Потрясенная подруга невольно прошептала:

— Повелительница…

Сама Чэн Юй, казалось, не понимала, что плачет. Ее голос звучал тихо:

— Мешочек для благовоний дарят возлюбленному, обувь и головные уборы – старшим братьям. Тогда он настаивал, чтобы я вышила для него мешочек. В тот момент я не понимала и думала, что он просто забавляется. Потом мне казалось, что я все осознала. Он хотел стать моим возлюбленным? – Ее губы дрогнули в горькой усмешке. – Я была счастлива. Вышивала, представляя, как удивлю его этим подарком, когда он вернется с победой.

Она замолчала. Слезы еще блестели на ее щеках, но на губах уже играла улыбка – улыбка, полная насмешки над собой.

— Оказалось, я это себе напридумывала. Он действительно все это время просто развлекался со мной.

Сердце Сяо-Хуа сжалось от боли, но она не знала, как утешить подругу. Видя, что Чэн Юй тянется за вином, она попыталась остановить ее:

— Вино – это, конечно, хорошо, но не стоит слишком налегать…

Увы, сердце ее размякло, поэтому и голос прозвучал нетвердо, так что Чэн Юй просто пропустила ее слова мимо ушей.

Открыв новый кувшин, княжна выпила половину и снова уставилась вдаль. Через долгое время она поднесла руку с кувшином ко лбу. Закрыв глаза, она устало пробормотала:

— Он показал мне, каково это – любить. Как это может быть прекрасно. А потом так быстро всего меня лишил. Он обманул меня. – Ее шепот был обращен к единственной слушательнице. – Сяо-Хуа, что хорошего в любви? Лучше бы я никогда ее не знала.

В груди Хуа Фэйу похолодело. Наконец она подобрала слова утешения:

— Если чувство приносит такую боль, может, лучше просто забыть?

Чэн Юй долго молчала, затем тихо кивнула:

— Угу. Уже поздно.

Покачиваясь, Чэн Юй поднялась.

Ее голос звучал ясно, будто вино на нее не подействовало. Но только сейчас Сяо-Хуа поняла – княжна действительно напилась. Именно поэтому она плакала при ней и говорила все это. Хуа Фэйу поспешно вскочила, желая поддержать ее, но та отстранилась.

Лунный свет был холоден, как и окружающая тьма. Чэн Юй шаталась, идя по коньку крыши, ее одинокая фигура казалась призрачной и неестественно печальной в этой безмолвной ночи.

В этот момент изображение в зеркале исчезло.

Наставник государства внимательно наблюдал за третьим принцем. Всю ночь его высочество сохранял ледяное спокойствие, но, когда в отражении появилась фигура Чэн Юй, его безупречная маска дала трещину. А когда она без колебаний бросила ароматный мешочек в жаровню и с горькой насмешкой над собой произнесла, что его существование лишь показывает, как смешна и нелепа она была, лицо принца постепенно побелело.

Такая бурная реакция удивила и озадачила даоса. Он не мог понять, почему принц, хладнокровно воспринявший известия о замужестве и исчезновении Чэн Юй, теперь так взволнован, увидев только ее профиль и услышав неясное признание в любви.