Книга Желание богов, страница 136 – Тан Ци

Конечно, он не мог понять.

Для Лянь Суна все его разумные решения, трезвые суждения и последовавшая за ними отстраненность строились на убеждении, что Чэн Юй не испытывает к нему чувств. Он никогда не предполагал, что она может любить его.

Она любила его. А что сделал он?

Еще в ту ночь, когда княжна пришла в дом наставника государства и настойчиво спрашивала через зеркальный пруд, было ли у него много женщин, он должен был догадаться. Иначе зачем ей знать о его прошлом? Но что он ответил? Просто подтвердил, без объяснений. А когда она дрожащим голосом спросила, была ли она для него просто развлечением, он, желая убить ее надежды, не стал отрицать. После этого он самодовольно решил разорвать все связи, позволил ей уехать на чужбину, не проявив ни интереса, ни участия. А сегодня ночью, когда наставник государства сообщил о ее исчезновении, он самонадеянно и хладнокровно вверил заботу о ней Ди Чжаоси…

И без того тонкая нить здравомыслия с треском порвалась.

Третий принц пошатнулся. Ноги перестали его держать, и он оперся на край стола.

«Что хорошего в любви? Лучше бы я никогда ее не знала», – сквозь слезы сказала княжна Хуа Фэйу.

Капельки слез замерли на ее ресницах, затем сорвались вниз, покатились по щекам, сплетаясь в невидимые узы, которые сдавили его сердце, причиняя невыносимую боль.

«Что хорошего в любви? Лучше бы я никогда ее не знала».

Она выпила и сквозь слезы говорила, печально, но очень спокойно. За этой показной безмятежностью Лянь Сун расслышал крик израненной, страдающей души. Ее слезы отдавали кровью. Звук за звуком, слово за словом, словно клинком, резали его сердце на куски.

Наставник государства увидел, как не проронивший ни слова третий принц смертельно побледнел. Затем развернулся и направился прочь из покоев. Переступая порог, он неожиданно споткнулся и, лишь ухватившись за дверной косяк, избежал падения.

— Ваше высочество… – с беспокойством окликнул его Су Цзи.

Но за дверью уже никого не было.

После той ночи великого потопа погода в пустыне Багровой луны стала непредсказуемой: то палящее солнце, то ураганы с ливнями, а в последние дни и вовсе повалил снег.

Караван разбил лагерь в небольшом оазисе. Чэн Юй, закутавшись в накидку из гусино-желтого атласа с вышитыми цветочными узорами и лисьим воротником, стояла на песчаном холме и глядела вдаль.

Неподалеку Чжаоси неотрывно смотрел на нее. Так же когда-то он молча не сводил взгляда со спины богини Цзу Ти.

Сцена была до боли схожа с той, что происходила более двухсот тысяч лет назад, и на мгновение ему показалось, будто он потерялся во времени.

Княжна Хунъюй, которую любил Цзи Минфэн, и богиня Цзу Ти, которую Чжаоси хранил в сердце все эти годы, сильно отличались по характеру. Чэн Юй была бойкой и очаровательной, тогда как Цзу Ти – величественной и холодной. Единственное, что их объединяло, – это чистота во взгляде, которую не смогли запятнать мирские соблазны. Но сейчас ее одинокий силуэт на вершине холма странным образом слился в его сознании с образом богини, стоящей среди нетронутых земель. Его сердце сжалось.

В этот момент рядом раздался голос:

— Княжна все больше и больше походит на нашу госпожу, не правда ли?

Чжаоси обернулся и слегка нахмурился. Перед ним стоял Инь Линь, с которым они никогда не ладили. Снизойдя в мир смертных, он взял имя «Чжу Цзинь».