Книга Желание богов, страница 16 – Тан Ци

Все ее лицо дышало чувством – мольбой и печалью, – но при этом ни одна черточка не дрогнула. Выгравированная на костях привычка всегда и при любых условиях сохранять достоинство.

Чэн Юй просто смотрела на него так, как не смотрела почти никогда. Возможно, она и сама не осознавала, как выглядит в этот момент. Но эта ее печальная красота и такая же печальная нежность почти сломили его сопротивление.

И все же Лянь Сун оттолкнул ее, прежде чем сдаться.

Но он забыл о том, как упряма Чэн Юй. Он не успел опомниться, как она снова обняла его. Черепица под ними глухо звякнула, и в следующее мгновение Лянь Сун оказался прижат к крыше. В спешке ее губы скользнули по его щеке – холодные, но опалившие, словно пламя.

Лянь Сун резко повернулся к ней, но Чэн Юй не заметила этого. Одной рукой она опиралась на его грудь, другую положила на плечо. Она все еще не плакала, ее лицо оставалось бесстрастным, но губы она закусила так, что они побелели. Чэн Юй упрямо смотрела ему в глаза:

— Третий братец Лянь, тебе нельзя уходить! Мы еще не…

Лянь Сун внезапно схватил ее за ворот и резко притянул к себе, а после поцеловал в губы. Он почувствовал, как ее тело мгновенно окаменело, но на этот раз не стал отпускать.

Левой рукой он обхватил ее талию, прижав к себе так близко, что не осталось места для сопротивления. Но она и не сопротивлялась. «Наверное, ступор», – подумал Лянь Сун, но объясниться она не могла – он сам запечатал ей рот.

Поцелуй получился жадным, даже жестким, поэтому яркие, но холодные губы Чэн Юй быстро согрелись под его натиском и смягчились. В ее дыхании чувствовался аромат вина, но больше – запах цветов. Чем глубже становился поцелуй, тем сильнее ощущался этот аромат. Когда она попыталась перевести дух, он лишь сильнее прикусил ее губу, сплетая их языки.

Под его напором ее одеревеневшее тело постепенно расслабилось. Печальный вишневый румянец на щеках сменился страстным, все ее лицо раскраснелось, будто цветок гибискуса, только что поднятый из воды. Ладонью он ощущал, как ее тело постепенно нагревается. Пожалуй, только в ее глазах остался проблеск сознания. В их глубине, затянутой дымкой непролитых слез, отражались лишь растерянность и испуг.

Она была пьяна. А он воспользовался ее беспомощностью.

Лянь Сун резко остановился.

Лунный свет мягко лился на них, на серебристую крышу, на ближайшие деревья, улицы, отдаленные рынки… Фонари вдали погасли. Весь город погрузился в сон.

Чэн Юй не понимала, спит ли она сама. Едва ли сознавая, что делает, она поднялась с Лянь Суна, коснулась пальцами распухших губ, затем – сердца. В глазах ее читалось потрясение.

— Почему… Я не понимаю… – прошептала она.

Княжна совершенно не осознавала, что происходит. И винить ее за это было нельзя. Сегодня она много выпила. Даже на трезвую голову ей вряд ли удалось бы разобраться в ситуации, что уж говорить про сейчас.

Чэн Юй посмотрела на мужчину перед собой. Он все еще лежал на черепице. Ее третий братец Лянь, всегда такой непоколебимый и надежный, сейчас смотрел на серебряную луну, и в чертах его лица появилась необычная уязвимость.

— Я тоже не понимаю, – наконец произнес он. – Но, – голос его зазвучал тише, – тебе и не нужно понимать.

— Почему?

— Потому что… – Лянь Сун закрыл глаза, – …это всего лишь сон. К утру ты забудешь обо всем, что произошло.