Книга Желание богов, страница 207 – Тан Ци

Су Цзи блестяще справился: он уладил последствия выходки третьего принца, придав созданию моря смысл с точки зрения управления страной, – это было хорошо для страны. Он узаконил связь его высочества и княжны на глазах у всей империи – это несло успокоение ему самому. Впрочем, он был уверен, что сам принц одобрил бы этот шаг.

Наставник не без самодовольства часто мысленно хвалил себя: «Ай да я!»

Все осведомленные – от императора до Тянь Бу – тоже считали его поступок мудрым. Лишь один человек в Великой Си не радовался столь ловкому разрешению всех дел – принцесса Яньлань, которую наставник насильно вернул в Пинъань, отчего та затаила на даоса обиду.

В день, когда Яньлань явилась с обвинениями, Чэн Юй как раз пила чай в доме наставника государства.

Принцесса собиралась спросить, почему даос свел Чэн Юй и третьего принца, убедив императора выдать ее замуж. Но, увидев двоюродную сестру, Яньлань забыла о наставнике государства.

Ее гнев мгновенно переключился на Чэн Юй. Взгляд, будто отлитый из стали, впился в ту, кого она уже не надеялась снова увидеть в столице.

— Ради тебя он на такое пошел… Довольна, да?

В памяти Чэн Юй принцесса Яньлань всегда была образцом изящных манер – хрупкой, мягкой, хоть и лицемерной. Если ее нарочно не выводить из себя, она могла безупречно сохранять этот образ до конца.

Но сегодня Яньлань напала, едва переступив порог. Поразительно. Чэн Юй приподняла бровь, отставила чашку и слегка улыбнулась.

— Я не понимаю, о чем ты, девятнадцатая сестрица.

Яньлань вцепилась в подлокотники кресла.

— Хватит притворяться! Разве тебе не льстит, что третий принц ради тебя нарушил законы Небес, расколов землю и создав море?!

Девятнадцатая принцесса не была глупа. Она прекрасно понимала, что третий принц и Чэн Юй связаны. Хотя она не видела произошедшего на берегу реки Цайши, ей не составило труда догадаться: наставник государства солгал.

Мысль о том, что высокомерный принц ради смертной пошел на такое, вонзилась в сердце, как лезвие. Боль и ненависть лишали Яньлань самообладания.

— Не думай, что он по-настоящему тебя любит! Ты для него всего лишь новое развлечение! Он всегда такой – когда увлечен, готов на все. Подумаешь, расколол землю и создал море. Разве он не отдавал все ради Чан И?!

Чэн Юй опустила глаза. Ее натянутая улыбка сошла на нет.

Яньлань наконец почувствовала некоторое удовлетворение. Она криво улыбнулась:

— Император решил «подарить» тебя ему, и ты вообразила себя женой бога воды? – Она окинула принцессу злобным взглядом. – Смешно! Какая смертная достойна такого титула?!

— Если я недостойна, – холодно подняла глаза княжна, ее лицо оставалось бесстрастным, – то, значит, ты, сестрица, достойна? Ты так презираешь смертных, но разве сама не такая же, как я, – всего лишь человек?

Конечно, она не простая смертная. Услышав столь невежественные слова, Яньлань впервые за долгие дни мук искренне рассмеялась. Она развела руками:

— Это тело сейчас действительно смертное. Но разве ты забыла, что в прошлой жизни я была повелительницей цветов Чан И? Я лишь прохожу испытание в этом мире и рано или поздно вернусь на Небеса, чтобы вновь занять свое место среди бессмертных. Я изначально не такая, как ты.

Яньлань наклонилась вперед, ее лицо исказилось от неприкрытого презрения. Она медленно, чеканя каждое слово, произнесла: