Книга Желание богов, страница 234 – Тан Ци

— Ты сказал, что не забудешь меня… Мне это очень нравится. Не забывай меня прежнюю… и не забывай нынешнюю.

Это были странные слова. Но у него не было времени размышлять, потому что она закрыла глаза и сама приблизила свои губы к его губам.

— Не забывай нынешнюю меня, дорогой… – тихо повторила она у его губ, прежде чем поцеловать.

Его разум помутнел, он больше не мог думать ни о чем, кроме объятий ее гибких, как лозы, рук и этих нежных, но страстных поцелуев.

Они сплелись в этом одиноком, тихом, никем не потревоженном и никому не ведомом времени и пространстве.

Она раскрыла свое тело под ним, словно совершая жертвоприношение.

Ночь была долгой.

Уклончиво печальной, словно в древних стихах.

Но и очень красивой.

Той ночью над Серединными топями восьми пустошей внезапно взвились семь древних магических барьеров эпохи первозданного хаоса.

Яркое сияние окутало Топи, преградив путь существам всех пяти кланов. В сердце мироздания, куда даже боги не смели ступать, теперь не залетел бы даже комар.

Владыка Дун Хуа в сопровождении своего управляющего Чун Линя стоял у первого барьера. Бывший правитель неба и земли смотрел на Серединные топи, окутанные ослепительным золотым светом. Лицо его слегка потемнело.

— Все равно опоздали. Горы Гуяо закрыты. Уходим.

Знавший привычки владыки Чун Линь осторожно предложил:

— Может, владыка попробует прорваться силой?

Дун Хуа задумался:

— Это будет… несколько невежливо, не так ли?

— Да, невежливо, – честно ответил управляющий. – Но вас это обычно не беспокоит.

Владыка поразмыслил.

— Эти семь барьеров Шао Вань создала нарочно для защиты Гуяо. Ее заклинания – единственные в своем роде, даже мне будет непросто их преодолеть. Не стоит.

Он развернулся, собираясь уходить.

Чун Линь поспешил за ним.

— Но разве владыка не говорил, что пробуждение богини Цзу Ти может быть связано с грядущим бедствием, поэтому мы обязаны были прийти?

Дун Хуа не остановился.

— Если она сразу закрыла Гуяо, значит, ситуация не срочна. У нее уже есть план.

Управляющий согласился, но все же забеспокоился:

— А вдруг богиня просто не учла всех последствий, закрывая Гуяо?

Верховный владыка пожал плечами:

— Она все же богиня эпохи первозданного хаоса, она равна мне. Вряд ли она где-то просчиталась.

Успокоенный, Чун Линь последовал за владыкой.

Серединные топи – это сердце мироздания. Их собственное сердце – горы Гуяо. А сердце Гуяо – нефритовая обитель Созерцания юга, где пребывала в медитации Цзу Ти.

Скрытая в пещере Ланьинь у моря Вечности, обитель являла собой место с самой мощной духовной силой во всех Серединных топях.

После жертвоприношения Цзу Ти Хаосу в нефритовой обители Созерцания юга двести десять тысяч лет властвовала тишина.

Но сейчас…

Из некогда безмолвной обители раздались судорожные рыдания.

Четыре божественных посланника стояли у входа в пещеру, лица их были мрачны.

Когда Цзу Ти вернулась, пробудились уснувшие Шуан Хэ и Сюэ И. Они сразу же поспешили в Гуяо, но к их прибытию Цзу Ти уже вошла в обитель, а Инь Линь скрылся в море Вечности, оставив у входа лишь Чжаоси.

От него они узнали, что их госпожа намерена отделить воспоминания своей последней смертной жизни от бессмертного тела, для чего и ушла в затворничество. Но зачем ей это нужно, не знал даже Чжаоси.