Книга Желание богов, страница 236 – Тан Ци

Но сейчас…

Воспоминания, вросшие в самое нутро, не так-то просто вырвать.

И есть кое-что еще более сложное…

Инь Линь вынужден был напомнить ей:

— Бог воды не смертный. Он сразу поймет, что та, кого вы отправите к нему, не прежняя Чэн Юй, а всего лишь кукла…

Госпожа опустила глаза.

— На дне моря Вечности осталось одно мое смертное тело – запасное, созданное Се Мин. Я создам новую душу и… – голос ее дрогнул, – вложу в нее воспоминания Чэн Юй…

Она сделала паузу, успокаивая дыхание.

— …и сотворю жемчужину души. Ты поместишь ее в то тело и отправишь в мир смертных. – Теперь ее голос звучал тверже: – Он не заметит подмены.

Но когда она повернулась, по ее щеке скатилась слеза.

Инь Линь долго молчал. Давно уже он не позволял себе проявлять чувства, но сейчас сгоряча предложил:

— Вы не можете отпустить бога воды. До бедствия еще тридцать тысяч лет – почему бы не…

Госпожа прервала его:

— Я погружусь в сон, чтобы восстановить утраченные духовные силы и годы совершенствования.

Он онемел.

Вот что он упустил.

Ей действительно нужно было восстановиться. Будь она другим божеством эпохи первозданного хаоса, возможно, хватило бы и тысячелетия сна.

Но она – богиня света.

Богиня предвидения.

Устойчивость сознания – источник ее силы.

Ей потребуется очень долгий сон, чтобы упорядочить ум и накопить достаточно духовных сил, – только тогда она сможет принести себя в жертву через тридцать тысяч лет.

Инь Линь не находил слов.

— Мы сможем быть вместе, следуя нашему предначертанию, только в этой жизни Чэн Юй, – услышал он голос госпожи.

Богиня света стояла к нему спиной, и Инь Линь не видел ее лица. Долгая тишина повисла между ними, пока наконец не раздался ее тихий вздох.

— Он любит Чэн Юй – и я подарю ему Чэн Юй. Это последнее, что я могу для него сделать.

Это были ее последние слова перед уходом в обитель.

Внезапно из нефритового зала раздался пронзительный крик боли, потрясший весь хребет Гуяо. Инь Линь резко очнулся от воспоминаний. На лицах Чжаоси и остальных тоже отразилась тревога.

За криком последовали рыдания, в которых смешались кровь и слезы, – столь горькие и полные безысходности, что, казалось, самые Небеса содрогнулись от сострадания. Духовная сила Серединных топей, ощутив эту скорбь, пролилась дождем над Гуяо.

Наконец рыдания стихли.

Инь Линь остановил посланников и один вошел в пещеру.

В нефритовых покоях бледная, как полотно, девушка в золотистом платье распростерлась на полу. Рядом лежала маленькая золотая жемчужина.

Посланник бережно поднял девушку и уложил ее на нефритовое ложе.

Преклонив колени, он совершил три торжественных поклона.

Затем поднял жемчужину и вышел.

Богиня света погрузилась в сон. Семь защитных барьеров над Серединными топями померкли. Четверо посланников смотрели на угасающий свет вдали. Они дождались ее возвращения. Теперь им предстояло хранить ее покой. Таков был их долг.

И все же…

Их госпожа непременно проснется перед грядущим бедствием.

Ибо таково было желание древних богов, встретивших рок эпохи первозданного хаоса. Такова воля Небес.

И такова судьба богини света.

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного восточного гороскопа.