Книга Желание богов, страница 25 – Тан Ци

В итоге едва они вышли за дверь, как позади раздался треск рвущейся ткани – и натяжение в руке исчезло. Обернувшись, молодая госпожа Ци обнаружила, что Чэн Юй отрезала кинжалом половину рукава. Отступив на три шага и вжавшись в угол стены, княжна очень твердо заявила:

— Не сейчас. Я еще не все обдумала.

Молодая госпожа Ци изначально не собиралась забывать о своей первоначальной цели. Нужно было вытащить Чэн Юй наружу, потому что, если они с ее братцем Лянем продолжат в том же духе, княжне станет хуже и Ци Инъэр самой будет не по себе. Вот только в моменте молодую госпожу Ци заинтересовало другое, и она не удержалась от вопроса:

— Что за дрянь эта твоя одежда? Почему она рвется от одного касания?

Чэн Юй осторожно вложила кинжал в ножны.

— Не ругай платье.

Она пристегнула ножны к поясу и похлопала по ним.

— Это сокровище мне пожаловал братец-император. Кинжал выковали из редчайшего железа, которое встречается раз в сто лет. Дунешь на волосок – и он его рассечет, железо вообще режет, как глину.

Ци Инъэр, еще мгновение назад клявшаяся «не забывать о первоначальной цели», тут же о ней забыла и наклонилась вперед.

— Эй, дай посмотреть!

И весь остаток дня они посвятили изучению кинжала. Вернувшись домой, молодая госпожа Ци так и не вспомнила о невыполненном деле.

Не заметила она и того, что Чэн Юй весь день где-то витала. Теперь княжна совсем не походила на себя в детстве, да и не походила даже на совсем недавнюю себя – нынешняя Чэн Юй больше не выставляла чувства напоказ.

Она научилась их тщательно прятать.

Прошло ровно двадцать пять дней с того дождливого вечера в башне Цзяндун. Император вдруг вспомнил, что Чэн Юй уже больше месяца обучается живописи, и пожелал увидеть ее успехи. Наставник дал ей задание: за десять дней написать три картины – осенний вид, лесные цветы и птицы, придворные красавицы.

Наставник больше самой Чэн Юй боялся, что та скверно справится с заданием и навлечет на себя гнев государя, поэтому перестал приходить в пагоду Десяти цветов, чтобы не отвлекать княжну. Более того, он уговорил и учителя игры на моринхуре сделать перерыв. Воистину забота наставника велика, как горы!

Чэн Юй написала картины за два дня.

Теперь она сидела в зале для занятий, хмуро разглядывая свои творения и размышляя: не посетить ли ей снова имение генерала под предлогом необходимости совета? Чэн Юй слышала, что Яньлань часто использует этот повод, и Лянь Сун никогда не отказывает. Видимо, он считал живопись достойным занятием.

Все эти двадцать с лишним дней Чэн Юй пряталась от генерала Ляня, но причина заключалась вовсе не в том, что княжна «еще не все обдумала», как она сказала молодой госпоже Ци. На самом деле Чэн Юй все обдумала еще в тот дождливый вечер у башни Цзяндун.

Она слишком привязалась к Лянь Суну, считала его особенным, близким человеком и наивно полагала, что он относится к ней так же. Поэтому, когда он перестал искать встреч, ее охватили тревога, разочарование и боль.

Но для Лянь Суна она, возможно, никогда не была кем-то важным. Возможно, он считал ее просто знакомой, с которой можно выпить чаю, когда есть время, и помочь, когда ей плохо. А вот когда времени нет, конечно, генералу уже не до нее. Точно так же, как сама Чэн Юй, когда на нее наваливались дела, и не вспоминала о том, чтобы пойти устроить бой сверчков с Ху Шэном из их команды по игре в цуцзюй.