Книга Желание богов, страница 42 – Тан Ци

Задавая вопрос, многомудрый сановник прибегнул к тактике «поднять шум на востоке, а удар нанести на западе»:

— Сегодня император, кажется, весьма благосклонно отнесся к сближению княжны Хунъюй и великого генерала. Неужели генерал наконец одумался и решил заключить с ней счастливый союз?

Ответ на этот вопрос наставник государства мог только предположить. Вспомнив, как должно вести себя приличному даосскому монаху… он на этот раз не сдержался и смиренно обратился к советнику с встречным вопросом:

— Почему вы все думаете, что даос должен разбираться в подобных вещах? Что вы себе вообще о даосах навоображали?!

Той же ночью Чэн Юй перелезла через стену в задний двор имения великого генерала.

Нравы в эпоху Великой Си царили вольные. Нередки были случаи, когда, подобно Чжун-цзы, влюбленные перелезали через стены^[20]. На эти случаи приверженцы благопристойности, как правило, закрывали глаза. Разумеется, только если отчаянные влюбленные на эти самые глаза не попались и не опозорили всю семью.

Но загвоздка была вот в чем: обычно это молодые повесы перелезали через стену к девушкам, а не наоборот. Даже во времена самых свободных нравов при правлении Тай-цзуна никто о подобном не слыхивал.

Можно сказать, Чэн Юй стала первопроходцем в этой области.

Лянь Сун любил тишину и покой, поэтому в имении и так было мало стражников, а задний двор не охранялся вовсе. Еще в сумерках Чэн Юй поручила госпоже Ци разведать обстановку.

Та, выросшая на военных картах отца, даже нарисовала план заднего двора, чтобы Чэн Юй могла легко найти спальню и зал для занятий Лянь Суна.

К несчастью, даже с картой в руках Чэн Юй быстро заблудилась.

К счастью, в эту ночь Лянь Сун тоже не сидел ни в спальне, ни в зале для занятий.

К еще большему счастью, блуждая впотьмах, Чэн Юй наткнулась на рощу алых кленов – и в самой глубине обнаружила Лянь Суна, который, не раздеваясь, сидел в горячем источнике.

Свет в роще был тусклым. Хотя на небе сияла луна, ее света не хватало, а каменные фонари у кромки воды лишь скудно освещали окрестности. Поэтому Чэн Юй, стоявшая в отдалении, смогла разглядеть лишь фигуру молодого мужчины в белых одеждах, расслабленно прислонившегося к краю источника.

Черты его лица оставались скрыты во тьме. Но по одной лишь манере сидеть она безошибочно узнала Лянь Суна.

Чэн Юй сделала несколько шагов вперед, приблизившись к краю источника. Когда она ступала вышитыми туфельками по опавшим алым листьям, те тихо хрустели. Ночь была темна, а кленовая роща безмолвна, поэтому даже эти едва слышные шорохи пугали.

Однако молодой мужчина на другом конце источника даже не изменил позы: он полулежал, облокотившись на край водоема и подперев голову рукой. Он даже не шелохнулся и не поднял голову, словно не знал, что кто-то проник в кленовую рощу или, напротив, знал, кто к нему пришел, и нарочно не обращал внимания.

Чэн Юй замерла у воды. Стоять пришлось долго.

Когда она поняла, что Лянь Сун явно не собирается с ней говорить, она нахмурилась и первая нарушила тишину:

— Третий братец Лянь, ты думаешь, если притвориться, будто не замечаешь меня, то я постою немного и уйду сама, да?

Она помолчала.

— Прямо как у ворот твоего имения… или на состязании у тетушки… Ты сделал вид, что не видишь меня, и, пусть меня это расстроило, в итоге мне ничего не оставалось, кроме как уйти самой.