Книга Желание богов, страница 41 – Тан Ци

«Значит, император-брат не злится». Чэн Юй вздохнула с облегчением. Подумав мгновение, она ответила:

— Наверное, потому что мы знакомы. Так проще рисовать.

— Неужели? – переспросил император.

Чэн Юй кивнула:

— Именно так.

Государь прищурился:

— А разве я спрашивал тебя?

— Я…

Чэн Юй бросила взгляд на Лянь Суна, который уже давно встал со своего места и стоял так уже некоторое время. И тут же отвела глаза, кашлянув:

— Тогда… может, великому генералу есть что добавить?

Княжна ощутила, как взгляд Лянь Суна скользит по ее профилю. Она не могла определить, был ли он ледяным или пылающим, ведь уже давно усвоила: палящее солнце может обжечь, но и лютый холод – тоже.

Когда его взгляд задержался на ее щеке, она услышала:

— Нет.

Всего одно слово. Которое никак нельзя трактовать.

Чэн Юй поджала губы и посмотрела на императора взглядом «я же говорила». И, в случае если он не понял, добавила:

— Вот видите, великому генералу нечего добавить.

Император посмотрел на Лянь Суна, стоящего рядом, затем на нее – и рассмеялся:

— Ну ты и хитрюга! – И с напускной строгостью добавил: – Раз великий генерал, такой выдающийся живописец, согласился тебя наставлять, впредь ты должна усердно у него учиться.

Потом он обратился к остальным:

— На сегодня достаточно. Надеюсь, принцессы учтут замечания и продолжат усердно практиковаться. Можете идти.

Принцессы почтительно поклонились, проводили императора и свиту взглядом и стали расходиться. И, когда ушли даже принцессы, в беседке осталась одна Чэн Юй.

Дело было уже под вечер, осеннее солнце давно скрылось и не могло согреть воздух. В опустевшей беседке задул холодный ветер. В голове княжны наконец прояснилось.

Теперь она отчетливо видела противоречие в поведении Лянь Суна.

Два долгих месяца он избегал ее, отказывался от встреч, словно стремился отдалиться – но в то же время втайне написал ее портрет. И неважно, с какой целью он отослал ей эту картину – как образец или что-то еще, в конечном счете он ее прислал.

Что это значило?

Прежде Чэн Юй с отчаянием думала: «Если он хочет держаться от меня подальше – пусть будет так». Они постепенно отстранились друг от друга, и она не собиралась доискиваться до причин.

Но тогда она еще не видела картину. Сидя на холодном ветру, Чэн Юй почистила еще один мандарин. И подумала: им с Лянь Суном все же нужно поговорить.

В тот день наставника государства попросту разрывали на части.

Сначала Яньлань перехватила его на дороге, по обочинам которой росли плакучие ивы и вишни.

Смертельно бледная, она спросила:

— Третий принц и княжна Хунъюй давно знакомы, верно? И его странное поведение в последнее время… связано с ней?

Су Цзи знал ответ, но, вспомнив, как дóлжно вести себя приличному даосскому монаху, сдержался и сухо бросил:

— Откуда мне знать? Я даос!

Затем у ворот Линхуа его перехватил Ляо Пэйин.

От волнения ученый заикался, но с большим напором спросил:

— Чувства великого генерала к княжне Хунъюй… безответны, да? Между ними ничего не может быть… верно?

По случаю, наставник государства знал ответы и на эти вопросы, но, вспомнив, как должно вести себя приличному даосскому монаху, сдержался и сухо бросил:

— Откуда мне знать? Я даос! Чтоб вас!

А затем советник левой руки перехватил его у лавки сладостей за пределами дворца.