Книга Желание богов, страница 44 – Тан Ци

— Пейзаж или человек – не имеет значения. Это всего лишь мазок кисти. Полчаса работы. Стоит ли искать скрытые смыслы?

Пальцы Чэн Юй снова сжались на груди, будто пытаясь пробиться сквозь ребра, чтобы унять болезненно ноющее сердце.

Она потерянно замерла, словно только сейчас осознавая смысл его слов.

— Значит… все, что ты сказал… это подтверждение, что изначально я догадалась верно? – Чэн Юй медленно обдумала полученный ответ. – Я тебе и впрямь надоела… и поэтому ты меня избегал?

Хотя это и был вопрос, Чэн Юй говорила так уверенно, что стало ясно: она не ждала ответа.

Поэтому Лянь Сун и не ответил.

— Если ты писал картину без всякого умысла, зачем отправил ее мне? – После долгого молчания она снова задала вопрос, и в ее голосе вновь зазвучала робкая надежда: – Разве ты не боялся, что я неправильно пойму? Или, может, в глубине души ты…

— Тянь Бу перепутала свитки.

Надежда погасла, как огонек догоревшей свечи. Ее краткая вспышка предвещала не рассвет, а долгую ночь.

Чэн Юй едва слышно произнесла:

— А…

В роще воцарилась гробовая тишина.

Снова поднялся холодный ветер, отчего пламя в каменных фонарях затрепетало. Эти то вспыхивающие, то гаснущие во тьме огоньки походили на лодки, потерявшиеся в море, – одинокие, печальные, беспомощно отдавшиеся на волю волн и течений.

Чэн Юй не отрываясь смотрела на пламя, пока ее глаза не начали слезиться от яркого света. Наконец она тихо спросила:

— Ты не обманываешь меня?

Лянь Сун нахмурился, словно ее вопросы начали его раздражать, но все же ответил:

— Нет.

Она кивнула, притворившись, что это короткое слово ее не задело, но через мгновение потребовала:

— Поклянись.

Молодой мужчина сдвинул брови еще сильнее, в его голосе зазвучал намек на недовольство:

— Твоя навязчивость раздражает. Это на тебя не похоже.

Лицо Чэн Юй резко побледнело, но, даже услышав такие резкие слова, она не ушла. Княжна опустила голову, на мгновение застыв в оцепенении, затем прикусила губу и прошептала:

— Ты не хочешь клясться… значит, ты все же…

Лянь Сун, казалось, окончательно устал от этого разговора и безжалостно указал ей на выход.

— Ты можешь идти.

Чэн Юй безмолвно простояла на месте целую вечность, но Лянь Сун больше не произнес ни слова. Наконец она тихо сказала:

— Я поняла.

Она сделала два шага, но внезапно остановилась. Ее голос дрожал, когда она прошептала:

— Но я все же хочу попробовать еще раз.

Как и ожидалось, Лянь Сун не ответил.

Но и Чэн Юй не обернулась. Вместо этого она достала что-то из рукава, внимательно рассмотрела, затем осторожно прикусила кончик пальца и мазнула по той вещице кровью.

Княжна стояла спиной к источнику, голос ее звучал едва слышно, будто она истратила все силы, чтобы продержаться здесь так долго.

— Этот талисман дал мне Чжу Цзинь… Сказал, что клятвы на нем самые действенные… – Она говорила, будто бы обращаясь к самой себе: – Раз третий братец Лянь не хочет клясться… я дам клятву вместо него. В эту тихую прекрасную ночь пусть боги станут свидетелями… Если третий братец Лянь солгал хоть в чем-то… то пусть в этой жизни Чэн Юй…

Но жизнью Чэн Юй поклясться не успела.

Бумага с талисманом внезапно вспыхнула у нее в пальцах, и в тот же миг страшная сила грубо утянула ее в воду. Взлетели брызги.

Чэн Юй по наитию попыталась уцепиться за край источника, но ее вдруг крепко схватили за талию, резко развернули в воде и, сжав запястья, вдавили в стенку источника.