Книга Желание богов, страница 70 – Тан Ци

Все эти дни девятнадцатая принцесса мучилась мыслью, что его высочество относится к Чэн Юй по-особенному. Но в глубине души она была уверена: княжна – лишь временное увлечение, подобно богине Хэ Хуэй, подобно всем красавицам, приходившим и уходившим из жизни третьего принца. В его вечности лишь Чан И была неповторима и незаменима.

Яньлань знала, что не должна пытаться их разлучить. Даже без ее вмешательства их связь не продлится долго: третий принц никогда не отличался постоянством, а Чэн Юй была всего лишь смертной. Просто Яньлань не смогла удержаться. Когда она увидела княжну Хунъюй в саду, ее первым порывом было послать за той служанку.

Девятнадцатая принцесса также понимала, что некоторые слова лучше не произносить. Но снова не сдержалась. Так монах, нарушивший главный обет – не убивать, – затем легко преступает и другие запреты – не воровать и не позволять себе лживых высказываний^[33].

Когда слова, что не должны были прозвучать, сорвались с ее губ, она испытала облегчение.

— Я знаю, ты поселилась во дворце, чтобы получать вести о военной обстановке в Гуйдане и моем двоюродном брате, – сказала принцесса. – И знаю, что ты влюблена в него. Но вы не подходите друг другу. В его сердце есть место лишь для одной, и это не ты. Лучше оставь свои попытки сейчас, чтобы не страдать потом.

Чэн Юй подняла на нее глаза.

Яньлань заметила, как брови княжны чуть приподнялись – на мгновение в ее взгляде мелькнуло удивление. Затем Чэн Юй поставила чашу на стол и после паузы спросила:

— Это совет?

Девятнадцатая принцесса растерялась. Она ожидала, что княжна поинтересуется, кто же та единственная в сердце третьего принца – тогда можно было бы естественно направить разговор в нужное русло. Но вместо этого Чэн Юй спрашивала, совет ли это.

Конечно, это был не совет.

Казалось, в ясных глазах княжны можно было разглядеть каждую мысль. Но лишь Яньлань знала: на самом деле она совершенно не понимала, о чем сейчас думает Чэн Юй.

Принцесса сухо кивнула:

— Я делаю это ради твоего же блага.

Чэн Юй внимательно посмотрела на нее, словно пытаясь определить, насколько правдивы ее слова.

— Но мне любопытно, кто моя девятнадцатая сестра такая и, руководствуясь какими побуждениями, дает мне этот совет?

Хотя слова звучали как насмешка, бесстрастное лицо княжны делало их похожими на искренний вопрос.

Но это не было вопросом. Не дожидаясь ответа, Чэн Юй продолжила:

— Если просто как двоюродная сестра третьего братца Ляня… Мне кажется, ты слишком много волнуешься. О том, о чем тебе волноваться не дóлжно.

Хотя Чэн Юй говорила холодно, в ее голосе не было злобы. Тем не менее Яньлань мгновенно уловила оскорбительный намек. Она вдруг вспомнила, что, даже когда Чэн Юй была для нее лишь размытым образом, до нее доходили слухи – княжна никогда не спускала обид.

Подавив раздражение, Яньлань пропустила хладнокровный ответный удар мимо ушей и снова заговорила:

— Ты, наверное, думаешь, что раз он рисовал тебя, значит, ты для него особенная? – Она старалась казаться безразличной. – На самом деле это ничего не значит. Он рисовал многих. И ты не самая красивая среди них.

Чэн Юй приподняла веки, слегка нахмурилась. Яньлань не знала, задела она ее этими словами или нет.

Внезапно княжна Хунъюй спросила прямо: