Книга Желание богов, страница 72 – Тан Ци

Чэн Юй побледнела, и голос наблюдавшей за ней Яньлань зазвучал увереннее:

— Бог воды любил ее, поэтому ее рождение укротило стихию. Девять небесных сфер были ее домом, поэтому они перенеслись на ее рисунки. В прошлой жизни она пожертвовала собой, спасая других, и ее колени раздробил Оковный камень, поэтому она родилась с болезнью ног.

Удовлетворение разлилось по телу Яньлань, когда она увидела, как на лице Чэн Юй проступило недоверие и потрясение. «Вот так и должно быть», – подумала принцесса. Простая смертная, шестнадцатилетняя девчонка – она ничего не знала и не понимала. Ей не дóлжно держаться столь спокойно и надменно. Столь самоуверенно.

— Ты догадалась, да? – с легкой улыбкой спросила Яньлань и наклонилась в кресле так, будто собиралась поведать княжне секрет. – Да. В прошлой жизни я была Чан И. А двоюродный брат… он не простой смертный. Он – бог воды. И он пришел в этот мир ради меня.

Обычный человек счел бы такие слова безумием. Но Яньлань знала: княжна поверит. Ведь она и сама не была обычной смертной, для которых боги, демоны и духи бесконечно далеки. Все члены императорского рода знали, что Чэн Юй выжила только благодаря силам ста цветов и служат ей бессмертные духи.

И теперь, наблюдая, как от лица Чэн Юй отхлынула кровь, как исчез «нежный румянец, проступающий на коже цвета снега», как бледность кожи сменилась мертвенной белизной, Яньлань поняла – расстановка сил в их разговоре полностью изменилась.

Но Чэн Юй должна была не просто поверить ее словам. Она должна была убедиться полностью, должна была отбросить все сомнения. Потому что Яньлань говорила чистую правду.

Подперев щеку рукой, девятнадцатая принцесса продолжила:

— Во всем мире знают, что нрав бога воды свободен, как ветер и поток. На Небесах вокруг него всегда вились бессмертные красавицы. Но ни одна не продержалась дольше нескольких месяцев. – Она вздохнула. – Так что если ты думаешь, что он любит тебя… Ну, тешь себя надеждой, если хочешь.

Теперь Яньлань могла дышать свободно – в отличие от первой половины разговора, когда она то и дело задерживала дыхание, ни на мгновение не смея расслабиться.

Ресницы Чэн Юй медленно дрогнули, словно крылья раненых бабочек, беспомощно трепещущие на ветру.

— Что до того, любит ли он меня… – Яньлань медленно продолжила: – Я не знаю. Но когда-то он пожертвовал половиной своей силы, чтобы спасти меня. Отправив меня в мир смертных для восстановления, он сам последовал за мной. Чтобы защищать меня на пути взросления, он стал великим генералом нашей страны.

Дрожащие ресницы-крылья замерли. Застыло и лицо Чэн Юй. По его выражению Яньлань словно прочла будущее: пара раненых бабочек погибнет с приходом осени, и смерть эта будет тихой, болезненной и печальной.

— Похоже, Чан И действительно была для него особенной… – тихо произнесла Чэн Юй. Затем внезапно спросила: – Ты не обманываешь меня?

Этот вопрос удивил Яньлань – он обнажал слабость. Она бы никогда так себя не унизила. Но Чэн Юй, казалось, не осознавала, что ставит себя в невыгодное положение, и не беспокоилась, что проявленная слабость уронит ее в глазах Яньлань. Не дождавшись ответа, она с беспокойством переспросила:

— Ты ведь не обманываешь меня?

Яньлань откинулась в кресле и одарила ее своим отточенным до совершенства ледяным надменным взглядом.