Книга Узник проклятого замка, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

Она вышла через полуразрушенную оранжерею, держа в руках корзинку. Воздух был холодным, влажным, но живым. Пение птиц (редкое в этих краях) звучало как праздник. Она собирала молодые листья одуванчика, крапивы, нашла куст смородины с прошлогодними, сморщенными, но всё ещё пахнущими ягодами.

Она так увлеклась, что не заметила, как приблизилась к границе владений. Той самой, где заканчивался дикий сад и начинался лес, а между ними стояли кованые ворота — те самые, через которые она когда-то вошла. Они были открыты. Вернее, одна створка откинулась, приржавев на месте.

И он стоял там. Адриан. Не в халате, а в тёмном сюртуке, без шляпы. Он стоял спиной к ней, глядя на ту дорогу, что вела через лес к внешнему миру. Его поза была необычайно прямой и в то же время бесконечно уставшей. Казалось, он не просто смотрел, а вглядывался в самую даль, туда, куда не мог дойти.

Элис замерла, не решаясь пошевелиться. Но её корзинка скрипнула, ветка хрустнула под ногой. Он медленно обернулся. Его лицо в дневном свете казалось почти прозрачным, лишённым кровинки. Но глаза горели — не гневом, а чем-то другим: горькой иронией и раздражением.

— Наслаждаетесь экскурсией? — спросил он. Голос был тихим, но нёсся сквозь тишину сада с пугающей чёткостью. — Собираете гербарий несбывшихся надежд?

— Я… собираю травы для супа, — ответила Элис, чувствуя, как подкатывает знакомое раздражение на его тон. — В вашей кулинарной книге есть рецепт весенней зелёной похлёбки.

— Ах, да. Книга. — Он сделал шаг в её сторону, но не приближаясь, а как бы отрезая ей путь обратно к дому. — Вы очень увлечённо изучаете прошлое этого места. Рецепты. Порядки. Возможно, даже догадываетесь о чём-то. Но есть вещи, мисс Хоторн, которые не описать в кулинарной книге. И не вычистить щёткой.

— Я не пытаюсь всё вычистить, — сказала она, вскидывая подбородок. — Я пытаюсь… понять.

— Понять? — он коротко, безрадостно рассмеялся. — Вы хотите понять это? — Он широким жестом обвёл рукой дом, сад, себя. — Вы хотите понять каменный сон, который длится триста лет? Вы хотите понять вкус воздуха, который не менялся с эпохи регентства? Это непостижимо. И ненужно. Ваше добродушное упрямство, ваша настойчивость… это не помощь. Это раздражающий шум в тишине, к которой я привык.

Его слова ударили её сильнее, чем она ожидала. Не из-за жестокости, а из-за отчаяния, которое сквозило в них. Она увидела не графа, а человека, доведённого до предела. И вместо того чтобы испугаться или обидеться, она почувствовала всплеск того самого упрямого сострадания.

— Я не шум, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я здесь. И я вижу, что вы страдаете. И что вы не можете уйти.

Последняя фраза повисла в воздухе. Она сказала её, почти не думая, как констатацию факта, который стал для неё очевиден: его ночные бдения у окон, его знание каждого камня в доме, его «гость, которого забыли выпроводить».

Адриан замер. Всё раздражение слетело с его лица, сменившись ледяной, настороженной пустотой.

— Что вы сказали?

— Вы не можете уйти, — повторила Элис, уже не отступая. — Вы никогда не выходите за ворота. Вы говорите о мире за стенами, как о чём-то далёком, чужом. Вы… привязаны к этому месту.

Он смотрел на неё несколько секунд, и в его глазах бушевала буря. Гнев, страх, нежелание, и, наконец, какое-то мрачное, обречённое решение.